Дмитрий Новиков

Десять минут счастья Я проснулся рано. Где-то за веками остался сон, окно задёрнуто шторами, солнце ещё не взошло, птицы ещё не проснулись. Десять минут. Я могу полежать ещё десять минут, не забыться во сне и не забыться в заботах грядущего дня. Побыть с самим собой, позволить себе десять минут настоящего счастья. На работе урок за уроком. Голова пошла кругом. И вдруг в расписании окно. Свежего времени, свежего воздуха и пустого пространства. Я прилёг на диван в тишине и задремал. Мысли испарялись, слова разглаживались. Я открыл глаза, посмотрел на часы и увидел, что впереди у меня ещё десять минут. Десять свободных минут. Десять минут настоящего счастья. О Боге и совести Они не теорема и не гипотеза. Они не оправдание и не повод к безумию и бездействию. Они - лучшее, что есть во мне. Бог и совесть во мне. Я не знаю, откуда я это знаю, но они во мне и я в них. У Льва Николаевича Толстого я читал притчу о рыбах. Услыхали однажды рыбы, что могут жить только в воде. Стали они друг у друга спрашивать: «Что такое вода?» Никто из них не мог объяснить. Жила в море премудрая рыба. Поплыли все к ней и спросили: «Как нам узнать, что такое вода?» Премудрая рыба отвечала: «Вы не знаете, что такое вода, потому что живёте в воде. Узнаете воду, когда выскочите из неё и только тогда поймёте, что без неё жить нельзя. Мы, рыбы, водою живём, и без неё нет жизни». Прочитал я притчу. Понял, что рыбы не могут жить без воды, а люди без Бога. Это одна из моих ступенек на лестнице. И много таких ступенек. И лестница. У каждого во сне своя лестница.

Когда начинаю писать, то кладу перед собой чистый лист, на нём нет никаких других записей, он пуст. Но если над этим листом склонится пустая голова, то лучше бы лист оставался чистым, потому что записанные слова наполнятся пустотой. Ни жизнь, ни мысли, ни чувства не начинаются с чистого листа. «Всё сомнительно», — записал Декарт. До этого утверждения ему могло показаться, что сомнительно всё. После этого утверждения сомнительным осталось всё, кроме этого утверждения. Само это утверждение вдруг стало несомненным. А вместе с тем, не говоря ни слова, за пределы всего были выведены логические основания и законы. Всё сомнительно, кроме этого утверждения и логики. Мы продолжаем говорить «всё», хотя теперь надо бы говорить «нечто», нечто сомнительно. Чтобы не спорить обо всём и нечто, будем опираться на несомненность сомнения. Если моё сомнение несомненно, то я несомненен, моё существование несомненно, моя жизнь несомненна. Cogito ergo sum! Есть вещи, в которых я глуп, глупость моя в этих вещах несомненна. Если глупость моя несомненно существует, и глупость именно моя и существует именно со мной, то существую именно я. Я глуп, следовательно, я существую. Stultus sum ergo sum. Если я полон мыслей и чувств, полон своих глупостей, то и ребёнок полон своего особенного, врождённого, впитываемого, воспитываемого. Образование не начинается с чистого листа. Образование не начинается с пустого места. Окружают ли дитя добрые сердца, мудрые мысли, заботливые руки? Я не ребёнка учу, я жить учусь вместе с детьми, вместе с родителями, в ладах со своей совестью. Что-то сомнительно. Поэтому каждому улыбнусь, подшучу над своей глупостью. И над сомнением своим подшучу. Белый фон заполняется чёрными буквами. Я учился писать и читать. Все ошибки и глупости здесь мои, а всё достойное — от моих добрых учителей.