Дмитрий Новиков

Время вторгается в нашу жизнь. Наша жизнь цепляется за время. Что-то останется прошлому, что-то перекочует в будущее, а в настоящем всегда новые имена. Его звали .. Зачем писать о нём, если можно писать о себе? Хорошо, меня зовут Дмитрий. У меня был друг, его звали Кирилл. Мой друг, amicus meus,  ὁ φίλος μού. Он любил языки, на которых было можно читать любимые книги. И он учил меня читать: «В начале было Слово» «Искони бе Слово» «Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ λόγος» «In principio erat Verbum» Так начиналось путешествие в мир языка. «В начале» и «искони» связаны не только по смыслу, но и общим корнем с чередующейся гласной в корне *kon - *ken. В слове «искони» согласный [к] находился перед гласной заднего ряда [о], поэтому сохранился. В «начале» согласный [к] находился перед гласной переднего ряда [е], поэтому перешёл в [ч]. Это частный случай первой палатализации в праславянском языке. Звуки [ен] преобразовались в особый звук, для которого была придумана специальная буква ѧ - юс малый. Так корень *ken стал корнем -чѧ-. Так связались между собой «искони», «начало» и «конец». Так замкнулось время в своём вечном круговороте.

Большой папа решил познакомить нас с большим поэтом. А я уже усвоила, что всякий большой когда-то был маленьким. И, если я правильно поняла, папа решил познакомить нас с большим поэтом, когда он был маленьким. Я поделилась этой своей догадкой с папой. Папа засмеялся и сказал, что если сказать так, как я сказала, то получается двусмыслица: — Я хочу познакомить вас с большим поэтом, когда он был маленьким ... — маленьким поэтом или маленьким ребёнком ? Да, если остановиться на слове «маленький» и не сказать, кто был маленький, то может случиться недопонимание. Хорошо, я поняла: большой поэт Пушкин тоже был маленьким ребёнком. Будем знакомы! Когда мы знакомились с другими детьми, то обычно они приходили к нам в гости или мы приходили в гости к ним. Но в этом случае папа сказал, что наше знакомство мы начнём с того, что выучим отрывок из стихотворения большого поэта Пушкина. Странно. Но с папой лучше не спорить, он ведь самый большой в нашей семье. Папа начал читать стихи: «Мне видится мое селенье, Мое Захарово; оно С заборами в реке волнистой, С мостом и рощею тенистой Зерцалом вод отражено». Запомнить эти пять строчек было трудно, это же надо так писать: «Мне видится моё селенье». А я бы сказала просто: «Я вижу своё село». Хотя нет, из папиного чтения ясно слышится ритм, тогда я бы сказала так: «Я вижу здесь моё село». Теперь похоже на стихи, но проще. Папа поясняет, что в моей строчке я говорю о том, что вижу здесь и сейчас, а Пушкин говорит о том, что он вспоминает, что видит он в своём воображении, словно село само всплыло в памяти и привиделось большому поэту: «Мне видится моё селенье, Моё Захарово, оно С заборами в реке волнистой, С мостом и рощею тенистой Зерцалом вод отражено». Хорошо, но какой странный порядок слов, я с большим трудом поняла это маленькое количество строчек: оно, село, отражено в волнистой реке вместе со всеми своими заборами, мостом и тенистой рощей. — Папа, а что такое «зерцалом»? — «Зерцало» — это зеркало, «зерцалом вод» значит зеркалом вод. — Поняла: оно, село, вместе со всеми своими заборами, мостом и тенистой рощей отражены зеркалом вод в волнистой реке. — Точно, но теперь надо повторить: «Мне видится моё селенье, Моё Захарово, оно С заборами в реке волнистой, С мостом и рощею тенистой Зерцалом вод отражено». Я, маленькая девочка, послушно повторяю за своим папой стих большого поэта. Вслед за мной эти же строки учат мои младшие брат и сестра. «Мне видится мое селенье, Мое Захарово; оно С заборами в реке волнистой, С мостом и рощею тенистой Зерцалом вод отражено. На холме домик мой: с балкона Могу сойти в весёлый сад, Где вместе Флора и Помона Цветы с плодами мне дарят, Где старых клёнов тёмный ряд Возносится до небосклона, И глухо тополы шумят, — Туда зарею поспешаю С смиренным заступом в руках, В лугах тропинку извиваю, Тюльпан и розу поливаю — И счастлив в утренних трудах; Вот здесь под дубом наклоненным С Горацием и Лафонтеном В приятных погружён мечтах. Вблизи ручей шумит и скачет, И мчится в влажных берегах, И светлый ток с досадой прячет В соседних рощах и лугах».

Если у ребёнка есть папа, то какой он для ребёнка? Первый ответ, который мне приходит на ум: папа — большой. Я говорю «приходит на ум», хотя это не только про ум. «Большой» — это выражение очень разных смешанных чувств. Большой город, большая страна, большой человек. Большой определяет нашу жизнь, наш дом, наши будни, наши праздники. И только дедушка с бабушкой знают, что папа тоже был маленьким. Маленький папа — это неправда, нелепица. Папа — большой. Но бабушку с дедушкой я тоже люблю, поэтому поверю им, знать точно я этого не могу, даже знаю наоборот: папа — большой, но им я поверю, ведь это абсурдно: папа тоже был маленьким. Однако прийти к большому папе и сказать ему, что он тоже был маленьким, — страшно, ведь если большой папа был маленьким, то каким был я? В общем, это будет моя тайна и моя вера.