Рассказы Марго

– Что ты сказала? – сказал Максим. – Хватит так говорить. Мы развелись уже четыре месяца назад. Официально. Бумаги подписаны. Максим стоял у окна кухни и смотрел, как во дворе соседского дома дети катались на самокатах. Голос матери звучал привычно уверенно, почти ласково, но в нём слышалась та самая непреклонность, с которой она всегда решала чужие судьбы. Людмила Ивановна отставила чашку с недопитым чаем и скрестила руки на груди. Она сидела за тем самым столом, за которым когда-то собиралась вся семья – Максим, она и Ольга...

– Что ты имеешь в виду? – произнёс Максим, стараясь говорить спокойно. – Мы же всегда так поступали. Мама помогает нам, когда нужно, а мы… Он замер посреди гостиной, держа в руках привычный белый конверт. Деньги внутри слегка шуршали, когда он невольно сжал пальцы. Он смотрел на жену так, будто впервые видел её по-настоящему. В квартире стояла тишина, нарушаемая только тихим гулом холодильника с кухни и далёким шумом машин за окном. – Помогает? – Алёна перебила его мягко, но без тени улыбки. Она стояла у обеденного стола, опираясь ладонями на столешницу, и взгляд её был твёрдым...

– Что ты сказала? – выдавил Сергей. Голос у него сорвался на середине фразы. Он застыл посреди гостиной, словно его ударили. Валентина Ивановна, его мать, стояла рядом с большим клетчатым чемоданом и только открывала и закрывала рот. В руках у Алёны лежала тонкая папка с бумагами. Она держала её так, будто это был щит. – Именно то, что услышали. Все автоматические переводы с моего счёта отменены. С сегодняшнего дня. И квартира эта – моя. Только моя. Документы у меня. Можете проверить. Валентина Ивановна сделала шаг вперёд...

– Что вы от меня хотите? – спросила Катя, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она стояла на кухне своей квартиры, держа в руках только что вымытую тарелку, и смотрела на свекровь, которая удобно устроилась за столом с чашкой чая. Людмила Петровна поставила чашку с лёгким стуком и посмотрела на невестку долгим, тяжёлым взглядом. Её губы были плотно сжаты, а в глазах читалась привычная смесь обиды и решимости. – Ты уже третий год подряд получаешь эти свои премии. То за проект, то за перевыполнение плана...

– Что ты сказала? – начала свекровь, голос её уже дрожал от обиды. – Мы же семья. Как можно так… Нина Ивановна медленно поставила чашку на стол, будто не сразу поверила услышанному. Рядом с ней Ольга, дочь, замерла с полотенцем в руках. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Раиса стояла посреди комнаты, сжимая в руках ключи от своей же квартиры. Руки не дрожали. Внутри всё давно остыло. Три месяца. Три месяца она терпела, объясняла, надеялась. Сегодня терпение закончилось окончательно...