Накипело. Подслушано

В сорок семь лет я наконец поняла простую истину: кровь — не главное. Главное — кто реально пашет и несёт ответственность. А поняла я это когда родной отец сказал мне «спасибо за помощь» и отдал всё моему братцу, который за всю жизнь даже гайки сам не закрутил...

Мне сейчас 56, а историю эту я ношу в себе уже четыре года. Я её пережёвываю каждый день, каждую ночь она ко мне приходит, когда бессонница замучает — такая, знаете, липкая, когда час ночи, два, три, а ты всё ворочаешься и прокручиваешь, прокручиваешь, как старую плёнку. Думала, не расскажу никогда — стыдно так, что аж зубы сводило, до скрежета, до головной боли, до тошноты. Прямо физически подташнивало, если кто-то рядом про отношения заговаривал, или в кино сцену какую увидят — меня выворачивало...

Девочки и мальчики, которые сейчас читают это в метро или на диване. Я хочу рассказать вам историю. Не для того, чтобы вы меня жалели, а чтобы вы знали: справедливость существует, но иногда её нужно создавать своими руками...

Я отдала этой скотине 28 лет, вы только вдумайтесь в эту цифру, это ж не просто срок, это целая жизнь, полжизни, если не больше, мать его. Почти три десятка лет я стирала его носки, терпела его пьяные...

Мой городок на карте СССР даже точки не занимал. Две улицы, хлебозавод, райком партии и сплетни, густые, как тот самый кисель в столовой, которым давились по вторникам. Год 1978-й. Мне 18. Мои родители — люди жесткие, закаленные войной и дефицитом. Отец — начальник цеха, мать — учительница начальных классов. Их девиз: «Что люди скажут?». Да они этим девизом дышали. Я помню, как мать в ужасе крестилась, если соседка в окно глянула. Отец мог разнести меня за то, что я не так улыбнулась почтальону. Потому что «люди увидят, люди подумают»...