Накипело. Подслушано

В сорок семь лет я наконец поняла простую истину: кровь — не главное. Главное — кто реально пашет и несёт ответственность. А поняла я это когда родной отец сказал мне «спасибо за помощь» и отдал всё моему братцу, который за всю жизнь даже гайки сам не закрутил...

Мне сейчас 56, а историю эту я ношу в себе уже четыре года. Я её пережёвываю каждый день, каждую ночь она ко мне приходит, когда бессонница замучает — такая, знаете, липкая, когда час ночи, два, три, а ты всё ворочаешься и прокручиваешь, прокручиваешь, как старую плёнку. Думала, не расскажу никогда — стыдно так, что аж зубы сводило, до скрежета, до головной боли, до тошноты. Прямо физически подташнивало, если кто-то рядом про отношения заговаривал, или в кино сцену какую увидят — меня выворачивало...

Девочки и мальчики, которые сейчас читают это в метро или на диване. Я хочу рассказать вам историю. Не для того, чтобы вы меня жалели, а чтобы вы знали: справедливость существует, но иногда её нужно создавать своими руками...

Я отдала этой скотине 28 лет, вы только вдумайтесь в эту цифру, это ж не просто срок, это целая жизнь, полжизни, если не больше, мать его. Почти три десятка лет я стирала его носки, терпела его пьяные...

Мой городок на карте СССР даже точки не занимал. Две улицы, хлебозавод, райком партии и сплетни, густые, как тот самый кисель в столовой, которым давились по вторникам. Год 1978-й. Мне 18. Мои родители — люди жесткие, закаленные войной и дефицитом. Отец — начальник цеха, мать — учительница начальных классов. Их девиз: «Что люди скажут?». Да они этим девизом дышали. Я помню, как мать в ужасе крестилась, если соседка в окно глянула. Отец мог разнести меня за то, что я не так улыбнулась почтальону. Потому что «люди увидят, люди подумают»...

Прочитала тут кучу историй про месть и решила: пора рассказать свою. Молчать я устала. Просто сил больше нет держать это в себе. 30 лет! Тридцать лет, понимаете? Я была идеальной женой, честно. Я родила ему двоих детей, вырастила их, подняла, и они уже уехали, живут своей жизнью. Я вела этот долбаный дом, как проклятая, я встречала его каждый вечер с ужином, я терпела его кризис среднего возраста, когда он купил дурацкий мотоцикл и чуть не убился, я терпела его вечное брюзжание по утрам, его недовольство моей стряпней, его вечные носки, разбросанные по квартире...

Мне 65 стукнуло. На пенсию выполз год назад, как раз в мае. Думал, всё, финита ля комедия, сейчас начнётся рай земной: лёг с утра на диван, книжку читаешь, потом телик смотришь, на даче шашлычки под коньячок. Ага, щас. Месяца через два понял — крыша едет конкретно. Четыре стены давят так, что хоть вой. Жена пилит, что мусор не вынес, а я пилю, что она свои мыльные сериалы гоняет с утра до ночи, и там у неё все любовники краше моего. Дети в другом городе, внуков на наш век хватит, но они там свои жизни живут, к нам только по праздникам, и то как по принуждению...

Мы познакомились, когда нам было по двадцать. Молодые, дурные, с глазами, полными надежд. Она — скромная красавица с длинной косой, я — только что вернулся из армии, лейтенантская корочка грела душу. Жили в общаге, жрали доширак, но были счастливы. Я верил, что построил нерушимую крепость под названием «Семья». Родились сын и дочка. Она ушла с работы, стала домохозяйкой. Идеальной. В доме всегда чисто, дети ухожены, борщи наваристые. Я думал: «Господь, за что мне такое счастье?». Я — мент. Не просто мент, а оперативник...

Мы прожили с Сергеем тридцать лет. Половина жизни, можно сказать. Поженились мы вообще молодыми дураками, нам по двадцать лет было, смешные такие, голодные, но счастливые. Квартиру свою мы не покупали даже, мы её выгрызали зубами, копили на каждую копейку, ремонт своими руками делали, ночами не спали, обои клеили. Дачу эту долбаную строили, тоже кирпичик за кирпичиком, я там столько мешков с цементом перетаскала, что спина до сих пор кланяется. Детей поднимали, в школу собирали, институты оплачивали — всё вместе, всё сообща...

Всем привет. Меня зовут Елена, мне 54. По жизни я человек конкретный: муж, двое взрослых детей, дача, работа в бухгалтерии и планы на следующее лето. Живем в ритме вальса: дом—работа—дача—магазин—готовка. Ничего лишнего. Никаких истерик. Я та самая женщина, которая знает, где лежат загранпаспорта всех членов семьи, помнит, у кого аллергия на антибиотики, и уже прикинула, сколько денег нужно отложить на замену котла в следующем году. Всё по полочкам, всё под контролем. Дети выросли, уехали, но приезжают, муж на заводе, я в своей конторе цифры свожу...

Знаете, чем на самом деле пахнет пенсия? Свободой. Настоящей, мать её, свободой. После тридцати лет в школе, после этого въедливого мела, который руки сушит, после скрипа указки по карте, который до сих пор в ушах стоит, и после этих вечных «ЕвгенДмитрвич, а можно выйти?», я наконец-то дополз до финишной прямой. Тридцать лет! От звонка до звонка. И вот оно, счастье. Думал, сейчас заживу, как в раю, честное слово. Домик у нас небольшой в области, дочка с зятем помогли когда-то прикупить, огородик там, картошку с луком посадить — для души, не для выгоды...

Привет, люди. Давно хотела написать свою историю сюда, но всё как-то руки не доходили — то корова, то огород, то внуков нянчу. А сегодня сидела, смотрела на своего сына, доктора технических наук (да-да, не смейтесь, мой мальчик теперь профессор!), и думала: а ведь могло всё сложиться иначе. Сижу я, значит, на кухне, чай пью, а он напротив сидит, такой серьёзный, в очках, рассказывает мне про какие-то нанотехнологии. Я половину не понимаю, но смотрю на него и думаю про себя: господи, ведь могли сгноить моего Витеньку в казарме, могли сломать, могли сделать быдлом, как многие там становятся...