Кинорассказчик

В комнате было темно, только телевизор мигал тихим светом. Муж лежал на боку, отвернувшись, спал неровно — то ворочался, то вскидывал руку. Одеяло снова оказалось на его стороне. Марина дёрнула — тщетно. Под пустыми простынями чувствовался холод, от батареи толку никакого, едва тёплая. — Ну правда, Саш, ты опять всё к себе, — прошептала она. Он не ответил. Только шевельнул плечом, и одеяло ещё сильнее натянулось. Тишина. Где-то за стеной щёлкнула труба, послышалось, как в соседней квартире кто-то кашляет...

> — Ты чего такая? — Игорь жевал котлету, переключал телек и не смотрел на неё. > — В обед... — Лена теребила манжет халата, — в обед зашла к врачу. > — Ну? — Он глотнул чай, не поднимая головы. > — Я… беременна. Он замер ровно на секунду, вилка зависла. Потом поставил тарелку на край стола, медленно, будто боялся, что грохнет. — Не может быть, — тихо. Не удивление, а раздражение — как будто она сказала, что снова пролила кофе на ковёр. — Может. Анализы. Врач сказала — шесть недель. — Лен, ты... — он выдохнул, усмехнулся криво...

Галина стояла у раковины и терла кружку содой. Вода текла тонкой струйкой — кран опять подтекал. На плите булькал суп. В кухне пахло укропом и чем-то кислым. — Не кипятись, — тихо сказал сосед из-за двери. — Они всё равно решат как им удобно. Она не ответила. Только прижала губы, будто боялась, что из них вырвется крик. Сегодня был день оглашения завещания. — Что ты, Галь, совсем с ума сошла? — крикнула утром Марго, нотариус. — В шестьдесят километров ехать в гололёд? Почта всё принесёт! Галя поехала...

— Нет, ну ты погляди, где у них соль стоит! — сказала она, заглянув в верхний шкаф, будто проверяла, нет ли там мышей. — На самой верхотуре. Кто ж так хранит? У меня бы за одно утро весь порядок на место пришёл. Анна только глубоко вдохнула. Второй час свекровь на кухне. И кажется, воздуха стало меньше. Пахло хлоркой и чем‑то кислым — она опять «помыла» холодильник, хотя днём ранее Анна сама скребла его до блеска. — Мам, может, я потом сама? — робко сказала она, вытирая руки. — Да что ты, дочка, не напрягайся...

— Ты это серьёзно, Надь? — Марина замерла у своего стола, держа в руках кружку с остывшим кофе. — Ты теперь начальник отдела? — А что такого, Мариш? — Надежда улыбнулась, чуть качнув локоном, будто в шутку. — Кто-то же должен был занять место. Я ж не виновата, что конкурс прошёл так быстро. У Марины дрогнула рука, тёмное пятно пролилось на бумаги. Она не вытерла — просто смотрела, как струйка кофе растекается по листу отчёта, как-то очень к месту. Всё расползлось, всё потекло. — А ты не могла мне сказать? — голос сорвался неожиданно, глухо, будто из груди вырвалось застоявшееся...