Нита Флай | Жизненные рассказы

Елена всегда любила декабрь. В эти дни её маленькая квартира на седьмом этаже пропитывалась запахом корицы и мандаринов, а на подоконнике появлялись первые новогодние украшения. Она начинала готовиться к празднику ещё в начале месяца — покупала продукты, планировала меню, представляла, как будут сверкать глаза у гостей за накрытым столом. В этом году должно было быть особенно уютно. Впервые за три года брака к ним на Новый год приезжали родители мужа. Елена уже неделю составляла меню, перебирала рецепты, мечтая произвести впечатление на Валентину Петровну и Георгия Николаевича. - Лен, а мама просила передать, - Алексей зашёл на кухню, где жена раскладывала на столе продукты...

Майя заметила это впервые в четверг утром, когда Денис молча поставил перед ней чашку кофе. Не тот кофе, который она любила - крепкий, с капелькой молока и щепоткой корицы, а какой-то водянистый американо. Она подняла глаза от телефона, где листала ленту новостей, и увидела, как он стоит у окна, повернувшись к ней спиной. - Дэн, - позвала она, и в этом коротком слоге прозвучало столько недосказанного, что воздух в кухне стал густым, как мед. Он не обернулся. - Мне нужно на работу, - сказал он ровно, словно читал прогноз погоды...

Марина впервые поняла, что что-то не так, когда проснулась в собственной спальне под звуки чужих голосов на кухне. Часы показывали половину седьмого утра. Рядом пустовала половина кровати, Вадим уже встал. - Вадь, я принесла тебе творожок, - доносился знакомый голос Нины Викторовны. - Помнишь, как в детстве любил? И варенье сливовое, сама закатывала. Марина натянула халат и вышла на кухню. Свекровь сидела за столом, словно хозяйка, разливая чай по чашкам. Вадим стоял у окна, смущенно поглядывая на жену...

Мария всегда верила, что у каждого человека есть своя звезда на небе. В детстве она часами лежала на траве во дворе, вглядываясь в бесконечность, и мечтала найти ту самую - свою собственную. А когда в десятом классе познакомилась с Антоном, тихим мальчиком с удивительно добрыми глазами, то поняла: вот она, её звезда, только не на небе, а рядом, за соседней партой. Антон рисовал. Постоянно. На полях тетрадей, на салфетках в столовой, на запотевших стёклах автобуса. Мария могла часами наблюдать, как его длинные пальцы выводят тонкие линии, создавая из ничего целые миры...

Елена провела кистью по последнему ногтю и замерла. Ярко-красный лак переливался в лучах утреннего солнца, словно капли крови на фарфоровых пальцах. Она почувствовала странное волнение — будто делала что-то запретное, бунтарское. — Красиво, — прошептала она, любуясь своими руками. За спиной раздался привычный звук поворачивающегося в замке ключа. Елена вздрогнула. Неужели уже? — Леночка, милая, я принесла творожок! — голос Антонины Васильевны наполнил квартиру еще до того, как она успела снять пальто...