Нина Быль

— Алевтина Павловна, передайте, пожалуйста, соусницу, — Женя улыбнулась свекрови через стол, и эта улыбка, как всегда, не получила ничего в ответ. Свекровь молча подвинула соусницу к центру стола — не передала, а именно подвинула, чтобы Жене пришлось тянуться самой. Мелочь. Одна из сотни мелочей, которые за четыре года брака стали такими привычными, что Женя почти перестала их замечать. Почти. Семейный обед в квартире Алевтины Павловны проходил каждое последнее воскресенье месяца. Традиция, которую...

— Верочка, купи сёмгу и икорку красную. Тётя Рая приезжает, надо стол нормальный. Галина Степановна позвонила в четверг, в обеденный перерыв. Вера стояла у кофейного автомата на третьем этаже бухгалтерии и смотрела, как пластиковый стаканчик наполняется жидкостью, которую оптимисты называют капучино. — Галина Степановна, а когда тётя Рая приезжает? — Завтра, Верочка. Завтра к шести. Вера прислонилась к стене. Завтра пятница. Она планировала сделать ленивые голубцы, покупать Полинке новые колготки в детский сад — старые порвались во вторник — и лечь пораньше...

Лак на безымянном пальце треснул — ровно по тому месту, где четыре года сидело кольцо. Полина поставила чашку на стол, не глядя. Чай давно остыл. На кухне пахло подгоревшей кашей — Варя просила овсяную, а Полина забыла выключить, потому что зазвонил телефон. — ...и юрист будет мой, — говорила Зинаида Павловна. — Настоящий, не из интернета. Артём Игоревич, специалист. Двадцать лет стажа. Всё по-честному сделаем, Полиночка. По-честному. Мы же не звери. Полина смотрела на трещину в лаке. Кольцо она сняла одиннадцать дней назад...

Резинка на кошельке лопнула прямо у кассы — тонкая, канцелярская, она держала створки третий месяц, с тех пор как замок отломился. Инна подхватила мелочь с ленты — семнадцать рублей тридцать копеек, кассирша смотрела мимо — и затолкала купюры обратно, придерживая кошелёк двумя руками. Пальцы горели: пакет с замороженной сёмгой лежал на сгибе локтя и прожигал даже через рукав куртки. — Девять тысяч шестьсот восемнадцать, — сказала кассирша. Инна приложила карту. Телефон звякнул: «Инночка, забыла сказать — возьми ещё баночку красной...

— Алёна, а у тебя разделочная доска одна, что ли? Галина Дмитриевна стояла посреди кухни в фартуке, который привезла с собой из Калуги. Свой, проверенный, с выцветшими петухами. Фартук невестки — серый, льняной, с какой-то надписью на английском — висел на крючке у двери нетронутым. Алёна вытерла руки о полотенце и достала вторую доску из-под мойки. — Вот, пожалуйста. Галина повертела доску, постучала ногтем по краю. — Пластиковая. Ну ладно. Она произнесла это «ну ладно» тем особенным тоном, каким обычно говорят «ну и дела»...