Нина Быль

Олег закрывал мастерскую, когда в дверь подъехала старая «Лада» Антона. Шурин выскочил из машины, как мяч из корзинки, и помахал рукой. — Олежек, я на минутку! «На минутку» у Антона всегда означало «надолго и с просьбой». Олегу шёл тридцать восьмой год, шурину — тридцать первый, но иногда казалось, что разница между ними лет двадцать. Антон был младший в семье, балованный, способный целый вечер говорить про «свой будущий бизнес», а потом на просьбу подержать гаечный ключ ответить: «Я не разбираюсь»...

Лиза стояла у плиты и помешивала суп, когда на телефоне высветилось: «Аллочка». Она вздохнула. По субботам сестра звонила всегда с одной и той же целью. — Лизуш, привет! — голос у Аллы был сладкий, как варенье. Подозрительно сладкий. — Привет. Ты по делу или просто? — Ну вот, ты сразу такая… Я просто соскучилась. — Аллочка, ты соскучилась только тогда, когда тебе что-то нужно. Что в этот раз? В трубке зашуршало, послышался детский голосок «Мам, я хочу пить!», и Алла крикнула в сторону: «Костя, ну подожди ты!»...

Светлана вернулась домой в четверг, в три часа дня, что само по себе было событием. Обычно она приползала к семи, разбитая, с гудящей от цифр головой, и мечтала только о тишине и горячем чае. Но сегодня шеф отпустил пораньше — у него был день рождения, и он, расщедрившись, объявил короткий день для всего отдела. Светлана даже успела зайти в магазин, купила творог и зелень, предвкушая, как приготовит ленивые вареники и проведёт вечер с книжкой, пока муж на своей «важной встрече». Ключ повернулся в замке легко, дверь открылась без скрипа — Сергей, когда был в настроении, смазывал петли...

Будильник зазвонил в пять утра. Вернее, не зазвонил, а завибрировал под подушкой — Анна давно перешла на беззвучный режим, чтобы не разбудить мать, которая спала чутко, как раненый зверь, и могла проснуться от малейшего шороха и закричать. А кричала она теперь так, что соседи стучали по батареям. Анна выскользнула из-под одеяла, стараясь не потревожить мужа. Сергей спал на самом краю, отвернувшись к стене, — за годы совместной жизни с тёщей в одной квартире он научился занимать минимум места и быть незаметным...

Вечер понедельника в их доме всегда пах хлоргексидином и чужим несчастьем. Вера Павловна, сорока трех лет, участковый педиатр с двадцатилетним стажем, стянула с головы шапочку с нелепыми медвежатами (детям нравилось, а ей было плевать) и на секунду замерла в прихожей. На улице шел мерзкий, какой-то октябрьский, не по-весеннему холодный дождь, но в квартире было сухо и душно. Работал теплый пол, который три года назад настоял купить муж. «Чтобы ноги не мерзли», — сказал он тогда. Вера помнила, как глупо растрогалась, решив, что это забота о ней, о ее вечно ледяных после смены ступнях...