Филатов (рассказы)

Дядю Ефима похоронили три года назад. А он все лезет в глаза, но не настырно так, а деликатно. Было в нем врожденное чувство такта. Ритм, увы, как раз хромал. Запои необузданные сменялись творческими припадками: новый свежий забор с пахнущими недоперченной древесиной штакетниками, осанистое крыльцо будто напоказ выросшее, броские подрамники, бесцельно выставленные во дворе. Жена его умерла давно, в период первого президентства Ельцина. Сердце. С тех пор Ефим стал выпивать. Быт и спокойную жизнь отшельника...

Федор изучал ситуацию с закрытыми детскими садами. «Раньше мы ходили в «Самоцветы». Огромные кабинеты, ну и что, если детей там немного?! Зато с каждым можно позаниматься! Зачем это уплотнение? Роддом закрыли, ладно, у меня муж, машина под рукой, но теперь детские сады?» - возмущалась в комментариях другая женщина. Профиль без фотокарточки. Может, тоже, как и водила, провоцирует?» - подумал Федор. Липкая, подлая, своя же интонация не понравилась Кирсанову, захотелось выдохнуть ее, прополоскать внутренности...

Детский сад закрыли этой осенью. Об этом Кирсанов узнал от друга, чей ребенок лишился брони. Десятки недовольных семей шумели в чатах, призывали разобраться в ситуации, не рубить с плеча. Город вроде бы меняется: обновили фасады, довоенные дома украсили иллюминацией, парковые дорожки расширили. Но детские сады… Это же вроде как фундамент. Федор Кирсанов приезжал на север регулярно. Проветриться от столичной суеты, присмотреться к пейзажам, пусть и сказочным, но однообразно-унылым, монотонным. Навестить Зою...

Мы встретились на Мясницкой. Обычно я приглашаю подруг с сайта знакомств в район Третьяковки. Тот исторический пятак мне и люб, и знаком, и памятен. Пережидал жару в кофейне. Швы после операции ещё не сняли. Перемещаться в Замоскворечье не хотелось. В боку саднило, в немеющей, обложенной льдом, груди покалывала набухшая сырая тяжесть. Тянул кофе, читал Уэльбека, вспоминал недавний разговор с родителями. Корил себя за беспутный образ жизни. Я всегда хочу быть в глазах отца и мамы солидным и правильным...

Перед операцией я читал Стивена Кинга. Рассказ лишен откровенной мистики, даже Гоголь в иных произведениях не жалел воображения, не церемонился с нервами читателя. Кинг с возрастом заметно поуспокоился. Ничего другого перед операцией читать не хотелось. Меня разместили в хорошей палате. Соседи - пожилые мужики. Тот, что постарше - замдиректора завода. Дедушка помладше - водитель. Он еле передвигается в силу перенесённой операции страшно и много матерится. Управленец выбирает слова осторожно. Он знает их силу, возможности...