Филатов (рассказы)

Федор изучал ситуацию с закрытыми детскими садами. «Раньше мы ходили в «Самоцветы». Огромные кабинеты, ну и что, если детей там немного?! Зато с каждым можно позаниматься! Зачем это уплотнение? Роддом закрыли, ладно, у меня муж, машина под рукой, но теперь детские сады?» - возмущалась в комментариях другая женщина. Профиль без фотокарточки. Может, тоже, как и водила, провоцирует?» - подумал Федор. Липкая, подлая, своя же интонация не понравилась Кирсанову, захотелось выдохнуть ее, прополоскать внутренности...

Детский сад закрыли этой осенью. Об этом Кирсанов узнал от друга, чей ребенок лишился брони. Десятки недовольных семей шумели в чатах, призывали разобраться в ситуации, не рубить с плеча. Город вроде бы меняется: обновили фасады, довоенные дома украсили иллюминацией, парковые дорожки расширили. Но детские сады… Это же вроде как фундамент. Федор Кирсанов приезжал на север регулярно. Проветриться от столичной суеты, присмотреться к пейзажам, пусть и сказочным, но однообразно-унылым, монотонным. Навестить Зою...

Мы встретились на Мясницкой. Обычно я приглашаю подруг с сайта знакомств в район Третьяковки. Тот исторический пятак мне и люб, и знаком, и памятен. Пережидал жару в кофейне. Швы после операции ещё не сняли. Перемещаться в Замоскворечье не хотелось. В боку саднило, в немеющей, обложенной льдом, груди покалывала набухшая сырая тяжесть. Тянул кофе, читал Уэльбека, вспоминал недавний разговор с родителями. Корил себя за беспутный образ жизни. Я всегда хочу быть в глазах отца и мамы солидным и правильным...

Перед операцией я читал Стивена Кинга. Рассказ лишен откровенной мистики, даже Гоголь в иных произведениях не жалел воображения, не церемонился с нервами читателя. Кинг с возрастом заметно поуспокоился. Ничего другого перед операцией читать не хотелось. Меня разместили в хорошей палате. Соседи - пожилые мужики. Тот, что постарше - замдиректора завода. Дедушка помладше - водитель. Он еле передвигается в силу перенесённой операции страшно и много матерится. Управленец выбирает слова осторожно. Он знает их силу, возможности...

Игнатий Прудов по жизни ходил осторожненько. Природная мечтательность помогала не вязнуть в лишних разговорах, не тратить ценное время на пустое. Ко всему, чего касался, будь то домашний быт или стояние в очереди, он относился просто, без щепетильности. Внешний вид его, хотя и старательно прибранный выдавал в нем человека аккуратного да и только. Иной раз и забористый пьянчуга возле ларька умеет подобраться самым выгодным образом. Но единственная сила кружила его, оживляла взгляд, делая его на короткое время игривым и даже, в пылу азарта, беспардонным...