Ника Каирами| Криминальная драма

(Финальная глава 1 части истории.) Спустя несколько дней на меня вышел один из доверенных Вардана. Отличаясь немногословностью, всунул мне в руки билет и коротко пересказал поручение Шайтана явиться к нему в срочном порядке. Может, так даже лучше, подумал я про себя, тем же вечером регистрируясь на рейс до Костаная. Уже сойдя с трапа, вдохнул сухой морозный воздух и усмехнулся сам себе: год назад я осознанно уходил от смерти, сейчас же летел к ней на всех порах.  На такси добрался до дома Вардана за час. Постучал в железные ворота и принялся ждать. Никакого ответа. Постучал вновь. Спустя минут пять лязгнул замок и ворота слегка приоткрылись...

В другой раз мажора из Бугатти я встретил в центре города, всего в нескольких кварталах от дома матери.  Сынок прокурора, светясь неозабоченной веселой жизнью, сидел на уличной террасе небольшого кафе в обнимку с девушкой. Лёгкий шейный платок и невесомые кудряшки развивались под потоками пронизывающего ноябрьского ветра. Мажор смотрел на нее с нескрываемым удовольствием и легонько стирал что-то с уголков ее губ. Девушка улыбалась. И в улыбке этой сквозило незнание будущего. Того будущего, которое уготовано её мажористому принцу с Бугатти. Я тоже не знал, для чего он понадобился Рустему. Но глядя...

Как и предсказывал Старшина, я ушёл в запой. Не в тот мелкий ежедневный запойничек на войне, когда пьешь, чтобы отделаться от совести. Я ушел в самую настоящую беспробудную пьянку, чтобы к этой самой совести воззвать.  Не было её. Ни отголоска, ни эха.  Мои руки по локоть были в крови, но я не терзался муками. Когда засыпал, не видел снов. Когда вспоминал ребят, не видел перед внутренним взором их лиц. И только глядя на себя в зеркало, видел пустой и мертвый взгляд. Тогда приходило осознание, что умер я там. Выгорел изнутри. И тогда же приходил ужас. Не от того, что убивал. А от того, что мог убить ещё...

Приказ об увольнении в запас дошёл до нас спустя месяц окончания контрактной службы. Постарался ли в этом командир или приказ в действительности нас долго искал, я не знал.  Выдав скопом контрактную зарплату в меньшем, чем стоило, количестве, повторно проинструктировав о неразглашении, командир посадил нас в машину гуманитраки, отправлявшуюся на границу с нашей страной. Проезжая мимо частично восстановленного КПП, не сговариваясь стянули головные уборы. Проводили взглядом яркий летний пейзаж, перекрывший взгляду дорогу к бараку и опустили глаза вниз...

– Знаешь, чего я хочу больше всего? – Спросил меня как-то Мержинский. – Чего? – Выбраться из этого дерьма и пустить свинец в висок этого урода. Даже не вдаваясь в подробности было ясно, что речь шла о командире. – Не они наши враги, Димон, – сказал Антон спустя минуту молчания. – Враги те, кто нас сюда отправил. Правда в его словах была. В целом, у меня сложилось верное представление. Мы действительно были расходным материалом. Только я ошибся во времени. Там, на КПП, мы делали нужное дело. Не ввязывались в войну, охраняли. Здесь же... Просто убивали. Без цели. Без смысла.  Понятие "враг" было размыто до такой степени, что само командование не имело точного определения этого слова...