Истории на ночь

Городская клиническая больница номер один. Особая зона боевых действий. Здесь вместо мин и снарядов — остановки сердца, передозы и нескончаемый рёв сирен. Иная война, но суть та же. Дарья Волкова скользила сквозь сумятицу приёмного отделения бесшумной тенью. Неприметная, тридцати двух лет, хотя взгляд казался столетним. Она трудилась здесь три месяца. За этот срок обменялась с коллегами парой десятков фраз, выполняла самую неприглядную работу: ухаживала за лежачими, разводила капельницы, заступала на ночные дежурства, от которых отнекивались опытные сёстры...

...увидев... Я решила не говорить мужу. И поехать на кладбище к могиле его первой жены, чтобы положить цветы. Но подойдя ближе, выронила букет из рук, увидев... Я шла по старому кладбищу, как будто во сне, сжимая в руке букет белых лилий. Холодный осенний ветер бил по лицу, поднимая с земли сухие листья, и каждый их шорох отзывался в груди тревогой. Сердце колотилось так, будто я совершала преступление. В тайне от мужа, в тайне от самого покоя, в котором мы жили последние годы. Я знала, что не должна была сюда приходить, но любопытство стало сильнее страха...

Я сняла с ребёнка капюшон…То, что я увидела вместо лица внука, заставило меня поседеть за секунду! Валентина Георгиевна накрывала на стол так, как накрывают только для самых близких — без спешки, с удовольствием, заранее предвкушая чужую радость. Она достала из буфета большую вазу, помыла черешню, которую купила ещё утром на рынке — тёмную, крупную, Алёшину любимую. Поставила перед его местом кружку с синим паровозом — ту самую, которую хранила на отдельной полке весь год между его приездами. Дочь...

Спустя двадцать лет, на маминых похоронах, он подошёл ко мне с самодовольной ухмылкой и бросил: — Ну что, ты… Меня зовут Екатерина Михайловна Воронова. Теперь — подполковник Воронова, начальник отдела связи в штабе бригады. Нижний Новгород. Двадцать лет службы. Два ордена. Личное дело толщиной в два пальца. Но тогда, в феврале 2003 года, я была просто Катя из школы № 12 на улице Плеханова в Липецке. Семнадцать лет. Отличница. Капитан сборной по лёгкой атлетике. Любительница книг. И девочка, которая влюбилась не в того человека...

— Несправедливо! Я тоже дочь, и мои права равны твоим! — выкрикнула Соня. — Раньше надо было думать, — спокойно парировала Инга. — Иди с этим вопросом к маме, она всё объяснит. Почему же всё так несправедливо вышло? Ирония заключалась в том, что мать сестёр не только не собиралась ничего объяснять, но и сама топала ногами, возмущаясь вопиющей несправедливостью, а также алчности и коварству Инги. Чему тут удивляться? Она всегда была на стороне Сони. Только мне теперь от этого ни жарко, ни холодно...