Истории на ночь

Городская клиническая больница номер один. Особая зона боевых действий. Здесь вместо мин и снарядов — остановки сердца, передозы и нескончаемый рёв сирен. Иная война, но суть та же. Дарья Волкова скользила сквозь сумятицу приёмного отделения бесшумной тенью. Неприметная, тридцати двух лет, хотя взгляд казался столетним. Она трудилась здесь три месяца. За этот срок обменялась с коллегами парой десятков фраз, выполняла самую неприглядную работу: ухаживала за лежачими, разводила капельницы, заступала на ночные дежурства, от которых отнекивались опытные сёстры...

...увидев... Я решила не говорить мужу. И поехать на кладбище к могиле его первой жены, чтобы положить цветы. Но подойдя ближе, выронила букет из рук, увидев... Я шла по старому кладбищу, как будто во сне, сжимая в руке букет белых лилий. Холодный осенний ветер бил по лицу, поднимая с земли сухие листья, и каждый их шорох отзывался в груди тревогой. Сердце колотилось так, будто я совершала преступление. В тайне от мужа, в тайне от самого покоя, в котором мы жили последние годы. Я знала, что не должна была сюда приходить, но любопытство стало сильнее страха...

Я сняла с ребёнка капюшон…То, что я увидела вместо лица внука, заставило меня поседеть за секунду! Валентина Георгиевна накрывала на стол так, как накрывают только для самых близких — без спешки, с удовольствием, заранее предвкушая чужую радость. Она достала из буфета большую вазу, помыла черешню, которую купила ещё утром на рынке — тёмную, крупную, Алёшину любимую. Поставила перед его местом кружку с синим паровозом — ту самую, которую хранила на отдельной полке весь год между его приездами. Дочь...

Спустя двадцать лет, на маминых похоронах, он подошёл ко мне с самодовольной ухмылкой и бросил: — Ну что, ты… Меня зовут Екатерина Михайловна Воронова. Теперь — подполковник Воронова, начальник отдела связи в штабе бригады. Нижний Новгород. Двадцать лет службы. Два ордена. Личное дело толщиной в два пальца. Но тогда, в феврале 2003 года, я была просто Катя из школы № 12 на улице Плеханова в Липецке. Семнадцать лет. Отличница. Капитан сборной по лёгкой атлетике. Любительница книг. И девочка, которая влюбилась не в того человека...

— Несправедливо! Я тоже дочь, и мои права равны твоим! — выкрикнула Соня. — Раньше надо было думать, — спокойно парировала Инга. — Иди с этим вопросом к маме, она всё объяснит. Почему же всё так несправедливо вышло? Ирония заключалась в том, что мать сестёр не только не собиралась ничего объяснять, но и сама топала ногами, возмущаясь вопиющей несправедливостью, а также алчности и коварству Инги. Чему тут удивляться? Она всегда была на стороне Сони. Только мне теперь от этого ни жарко, ни холодно...

Они считали меня приживалкой, пользовались моими деньгами и не замечали, что я вообще есть. Пришлось напомнить, что я тоже человек. Знаете это чувство, когда ты стараешься для семьи, работаешь на износ, а тебя воспринимают как пустое место? Как банкомат, который должен выдавать деньги по первому требованию? Вот и я долго терпела. Пока однажды чаша моего терпения не переполнилась. Меня зовут Алина. По образованию я финансист, работаю в крупной компании. С мужем Русланом мы познакомились ещё в студенчестве...

Олеся открыла створку старинного комода и запустила руку в потайное отделение. Пальцы нащупали пустоту. Конверта не было. Сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. — Не может быть, — прошептала она, лихорадочно выбрасывая вещи из ящика. Два миллиона сто тысяч рублей. Деньги, которые они с мужем два года откладывали на первый взнос по ипотеке. Исчезли. Бесследно. Олеся сползла на пол, прижимая ладони к пылающим щекам. Она помнила каждую минуту того вечера, когда в последний раз пересчитывала купюры...

внезапно.... Артём расположился на мягком диване в спальне, чьи размеры превосходили весь родительский дом в Оренбуржье. На соседней массивной кровати под балдахином покоилась его недавно обретённая супруга — семидесятилетняя арабская миллиардерша Лейла Аль-Мансури, не способная передвигаться без инвалидной коляски. Этот брак был расчётом, способом спасти родных от финансовой пропасти. Чистая сделка: формальные отношения в обмен на будущее состояние. Ближе к полуночи он уловил шелест — но не у двери, а со стороны ложа...

— Здравствуйте. Как давно начались схватки? — Часа три. Сначала слабые были. Сейчас сильнее. Я провела осмотр. Раскрытие пять сантиметров. Схватки каждые шесть минут. — Рожаете. Пойдёмте в родзал. Елена кивнула. Взяла свою сумку. В родзале она легла на кровать. Я подключила монитор. — Муж придёт? Она покачала головой: — Нет. Мы не вместе. Расстались ещё во время беременности. Голос ровный. Без эмоций. — Понятно. Ну ничего. Я буду рядом...

...ещё один день, проглоченный офисными стенами и светом мониторов. Квартира в центре города встретила тишиной — Анастасия ещё не вернулась из клиники. Третий год совместной жизни приучил Виктора к этому графику: жена заканчивала смену около десяти, а муж обычно успевал разогреть ужин и накрыть на стол. Их брак начинался как сказка. Виктор познакомился с Анастасией на корпоративе у общих знакомых, влюбился в её мягкую улыбку и застенчивый взгляд. Женщина работала администратором в небольшой частной клинике, получала скромные двадцать пять тысяч рублей, снимала комнату на окраине...

Пусть её муж обеспечивает ей комфорт, а не мы с тобой должны спать на полу в гостиной! — кричала Марина, едва переступив порог собственной квартиры и увидев то, во что превратилось их уютное гнёздышко за какой-то неполный рабочий день. Она стояла в узком коридоре, прижимая к груди сумку с продуктами, и не могла поверить своим глазам. Проход был наглухо забаррикадирован деталями их двуспальной кровати. Изголовье из светлого дерева, которое они выбирали вместе три года назад, сейчас сиротливо прислонилось к вешалке с верхней одеждой, перекрывая доступ к зеркалу...

Мне — квартира, потому что у меня двое детей и ипотека, а тебе — мамины альбомы и кот. ты же у нас гордая, сама всего добьёшься, да и живёшь ты одна, зачем тебе двушка? Ольга стояла посреди маминой квартиры. Здесь всё ещё пахло валокордином и старыми книгами. Напротив сидел Сергей, её старший брат. Он вертел в руках ключи от этой самой квартиры. Он уже поменял замки. Вчера, пока Ольга была на кладбище, заказывала оградку. — Серёжа, ты о чём? — тихо спросила она. — Мы же договаривались. Продаём, деньги пополам...