Алексей Васиков

Сегодня моя ночная смена Можно не спешить успеть все, зная, что впереди твоя ночь. Вечером останавливаешься у кровати жителя Дома милосердия дольше, а разговор становится душевной беседой. Тема становится выдержанной, линия повествования открывает новые воспоминания. Нет напряжения внутри, не тянут звонки, задачи, поручения, дела. Когда уже не ощущаешь хоспис своим: имена и фамилии сменились и ещё не запомнились новые, вещи в комнатах перемешались и не все где надо, звуки и запахи или забылись, или вовсе стали другие незнакомые. Тогда «ночная смена» все ставит на свои места. Я злюсь и жду. «Алексей Александрович, пойдёмте! Надо Нину уговорить подышать кислородом». Злюсь, что не могут найти слова сами. Жду, что я ещё могу помочь, чему-то научить. Значит нужный тут, в смене все знающих и умеющих девчат. Горжусь каждым работником. «Я тут считала, - говорит мне другая Нина, - они ведь за день памперс тринадцать раз соседке сменили. Балуете вы нас, Алексей Александрович». А когда-то меняли только утром и вечером. Меняли, если есть свой памперс. Люблю склад. Просто кайф быть там и расставлять баночки, тюбики, распаковывать коробки, наполнять полки. Там все необходимое в достатке - это любовь Фонда «Вера». Там есть излишества и дивные находки - это Ваша любовь, друзья благотворители. Склад был моим, теперь у склада есть завхоз. Как же он будет зол, будет мой порядок перекладывать в свой. Вот тут две коробки с дневным кремом Lift+, а тут тоник энерджайзер для редких волос. Если будет у нас бабушка мисс мира 1950, все необходимое для ее красы уже есть) И целый вечер от сотрудников... - Надо бы сметанки бабушкам купить, спрашивают. - А почему третий день подряд рис. Нет, подлива разная, но то в обед, то сегодня в ужин. - Даниловна яиц просит свойских, надо бы купить. Так и живем. А ночью своя жизнь, свои другие звуки и тайны. Над столом у поста важные слова от Веры Миллионщиковой: «Жить надо сегодня. Не у всех есть завтра». И звучат они ночью глубже, точнее, лично. --- Спасибо каждому из команды Дома милосердия кузнеца Лобова. Вы всегда делаете чуть больше.

Человеку нужен человек. До последнего не верили, что в доме кто-то есть. Знали, но отказывались себе в этом признаться. Когда-то крепкий, с добротным полом по сей день. Просторный, но давно забытый... Печь, лежанка, иконы в массивных окладах, комоды и дубовые бельевые шифоньеры... Кто рос в этом доме, кого грели эти стены... Сырость, серость, как-будто ты не в жизни, а в негативе фотографии. Нас научили быть одинокими среди людей, друзей и семьи. Многие сегодня за норму принимают одиночество своих родных, отсутствие с ними глубоких связующих чувств. Между тем качество проживания строится на человеческих отношениях в момент рождения, жизни и смерти. Человек не тело, человек прежде всего душа. А тело, как и все в этом мире, вещь не постоянная, хрупкая и без каких-либо гарантий от производителя. А снижение двигательной активности не всегда может вести к падению качества жизни. Не всегда! Все зависит от тех кто рядом.

Добро потерянное — добро оцененное. Моя жена врач. Лечит словом и вниманием, тонкой работой по выздоровлению. Всех: младенцев, подростков, матерей и их мужей работяг, стариков и умирающих. И этих Всех чуть больше 1900. Почти каждое утро начинается со звонка. Нельзя, конечно, злиться на человека, когда он хватается за тебя, как за последнюю надежду. Но не всегда получается держать себя правильно. Не всегда... В 8:30 хоспис, где надо принять под контроль состояние 15 по-разному тяжёлых и очень тяжёлых подопечных; С 9:15 приём жителей посёлка. Глаза в глаза. Вдумчиво, взвешивая и понимая, принимая ответственность за решения. Общение и изучение вместо бумаг. БУМАГИ. Их время придёт вечером после 23:00. Поздним вечером, когда семья уснёт. С обеда (порой без обеда) - вызова. К тем, кто ждал дома. 4-6 визитов по посёлку и деревням. В самые разные дома и судьбы, в разные по цвету и глубине глаза. В тонкие ароматы парфюма и домашней еды или в грубые шлейфы табака и прелого белья. В 16:00 работа с электронными амбулаторными картами. Ещё одна часть работы выведенная за рамки приема. Работа не по регламенту, работа по внутреннему понимаю того, что иначе нельзя. А в 17:30 большой обход в Доме милосердия. Внимательный, аккуратный, с нужным бодрящим словом для каждого. Все ждут, потом спорят: «С тобой вон сколько возни, а я тут уж как 10 лет, больше 5 минут не уделяют». А сегодня ещё с 19:00 два выезда в район. Два крика о помощи. Дом с многодетной семьей, где умирает молодая мама. А столичный докторишка лечит по телефону дорогими китайскими грибами. Где муж не может подняться и встретить, он сбит усталостью с ног. А врач садится, аккуратно подступает: «У вас гемоглобин 20. Вы понимаете...норма...120. Вы понимаете откуда усталость?». И долго молчит. Молчит, пока идёт этот долгий, но так необходимый всем диалог женщины с собой. А затем новая дверь. Другая история. Где он ослаб от болезни, а она ослабла от ухода. Он не может говорить. Она не может больше молчать. Ей важно, чтобы ей было позволено отдохнуть от груза заботы. Отдохнуть от того, что не включено в нашу жизнь. В жизнь суеты и заработка. Жизнь, где нет места долгой болезни самых близких. Домой едем тихо. Пропускаем безумные фуры. Поворот. С магистрали М8 в посёлок. Уже 21:30. Проезжаем поворот: «Дети!». Наши дети. Смеёмся, чуть не забыли.... Откуда у них (наших детей) столько любви к так мало присутствующим в их жизни маме и папе? Откуда у нас друзья, на которых не хватает времени. Друзья, которые вечерами выучивают и дообнимают наших детей. Почти приехали. Лис перебегает дорогу. Глаза фары шарят снег и быстро исчезают. Дом, подъезд, много тепла от семьи Алеся Добрецова, смех детей, вот новый дом - уже свой. Звонок, на консультацию уже нет сил. Но она на телефоне, а я укладываюсь спать с детьми. Завтра новый день. Есть поговорка: «Кончил охать — забыл о лекаре». А хочется, чтобы помнили. Чтобы продать просроченный продукт врачу было преступлением. Чтобы ласков был тот, кто открывает двери для врача, педагога или священника. Хочется, право очень хочется.

Они разные и такие живые У нас в Доме милосердия, что в Поречье-Рыбном, живет 20 человек. Отмечаем Дени рождения под русскую гармошку с застольем и поем частушки. Играем в лото и Поле-Чудес. Пьем вино под живое исполнение романсов и грустим под советский винил на веранде. Грустим, глядя на тщетные попытки зимы вернуться, в виде тающих снежинок на окне. У нас были расставания, к которым нельзя привыкнуть. Когда табличку с именем над кроватью ты не снимаешь ещё несколько дней. И новые встречи, которые пока еще сбываются позже, чем нам хотелось бы. Позже, так как недуг часто в терминальной стадии. А хочется быть рядом с момента объявления человеку о неизлечимой болезни. Когда есть ещё в запасе дни для жизни на всю оставшуюся жизнь. Мужчины заняли три комнаты из восьми. Мужчины - это редкость, их очень ждут бабушки в столовой. Они приходят, когда барыни уже займут свои места. Приходят, как бы нехотя, но ждут приветствия и взглядов. Один грозный и важный. Но его душа тает, когда ты к нему с юмором. С юмором, но как к старейшине, как к главному в стае. Другой, как поезд из Ромашково. Тот самый, но в образе старика, торопящегося каждое утро услышать пение птиц. Сидит с сигареткой на качели и медленно потягивает, так медленно, как будто густая жизнь в этот момент течёт тут, в сейчасье. Бабушки у нас, те самые из детства. Коих все меньше в наших семьях. С добрыми морщинками, с невероятно тёплыми улыбками, со ждущими прикосновения руками. Им чуть больше восьмидесяти или за девяносто. Мы пьём чай с нотками бергамота с Людмилой Рейнгольдовной, разбирающейся в кавказских винах и романсах. Как диковины па и реверансы в её речевых оборотах. Она все ещё боится советских доносов и депортации, но это не сломило ее романтическую душу. Женя. Не расскажет, а лишь повторит за тобой твои слова. Мы долго присматривались друг к другу. Теперь знаю, что так как она ни кто тебе не обрадуется. Не будет внимателен к твоему лицу, взгляду и слову. Ты каждый день ее алый парус. Но вот и она из престарелого перешла в неизлечимо больного. Как это возможно - быть нужным каждый день? Такие разные и такие живые. Как же тут в Доме милосердия все просто и наглядно. Отчего выходя за порог мир так меняется? Отчего забываем мы, что самые нам необходимые всегда совсем рядом. Остановитесь, прижмитесь к жене или мужу, матери и отцу, своему ребёнку. Все, что мы не додали друг другу - это любовь.

Бумаги, цифры, отчётности «съели» человека. Забрали глаза, уши. Достали сердце, и мы лишились чувствительности. Мир правды, чести и достоинства на бумаге. Там в планах, нормах, показателях важно выглядеть достойно. Важно чтобы бумажки были правильно собраны, расфасованы, поданы и переданы. Вот бумажки юридические, вот экономические, а вот эти особенные - цифровые. Цифровые под особыми контролем. Во всех них наше благополучие и здоровье. А мне по-старинке было и уютнее, и безопаснее. И некоторым кажется, если ты держишь бумагу от человека, то ты смотришь ему лицо. И совсем нет сегодня ответственности за слова и звуки из тела. «Слово не воробей....» - устарело. Сегодня за глаза, опираясь на бумажки, можно произносить на конференциях и подиумах имена и фамилии. Произносить неаккуратно, не бережно, бульварно и бездушно. Имена и фамилии живых, тех кто держит наше здоровье не в бумажках, а в бьющемся сердце. Врача раньше уважали за то, что он спасает жизни. А мой врач их спасает ежедневно. Общаемся с бумажками дома, в ночи, не ставя их между собой и тем кому нужна помощь. Спасти жизнь - это же было так ценно. Если не спасти, то подарить внимание и жизнь в конце жизни. Человеки, вы что? P.S. На фото бабушка, она поёт. Боль купирована, тягостные симптомы сняты, тело вымыто и увлажнено кремами и жизнь человека в центре внимания.