Национальный фонд защиты детей от жестокого обращения

Развод родителей не всегда ломает ребёнка. Но почти всегда меняет его. Даже если взрослые старались все сделать спокойно, ребёнок может переживать утрату привычной семьи как сильный стресс: он становится тише, осторожнее, меньше рассказывает о себе, реже просит о помощи и будто отстраняется от близких. Не всегда это плохо. Иногда замкнутость — это нормальная реакция на перемены. Ребёнку нужно время, чтобы привыкнуть к новой реальности, понять, где он живёт, как теперь устроены встречи с мамой и папой, и можно ли вообще доверять миру, который уже однажды резко изменился...

Джоан Роулинг никогда не планировала писать о детской травме. Она хотела написать историю про волшебника. Но получилось и то, и другое — причём второе вышло настолько точным, что психологи используют ее книги в работе с детьми и студентами. Давайте посмотрим на историю Гарри глазами человека, который знает, что такое травматический опыт. Гарри живёт в чулане под лестницей. У него нет своей комнаты, своих вещей, своего пространства. Дурсли не бьют его — по крайней мере, мы не видим этого в книгах...

Миша поступил в реабилитационный центр в июле 2025 года вместе с младшим братом. Ему было восемь лет. До этого он жил с мамой, её сожителем, бабушкой и прадедушкой. Мама употребляла алкоголь и психоактивные вещества. Сожитель применял физическую силу — к маме и к детям. Бабушка и прадедушка тоже пили. Семья стояла на учёте в органах профилактики. Мальчика часто предоставляли самому себе. Он гулял с друзьями в другом районе города, иногда пропадал на целый день. Мама навещала их с братом редко и не забирала...