Герои с историей

Начнём с неудобного вопроса. Золушка живёт в доме отца. Отец жив. Он каждый день видит, как его родная дочь убирает золу, спит на чердаке и не ходит на балы, пока сводные сёстры веселятся. И ничего не предпринимает. Вообще. За всю сказку он не произносит ни одной реплики в защиту дочери. Мачеха в этой истории — злодей очевидный. Отец — незаметный. Его молчание, отсутствие хоть каких-либо попыток защитить дочь, наносят непоправимый ущерб. В психологии есть термин парентификация, который описывает ситуацию, когда ребёнок берёт на себя роль, которая ему не предназначена...

Он теряет жабу, роняет вещи, на уроках у Снегга превращается в камень. На первый взгляд, Невилл — неловкий мальчик, который как будто не заслуживает нашего пристального внимания. Но за внешней неуклюжестью скрывается история куда сложнее и глубже, чем может показаться при первом знакомстве. У Невилла есть родители. Они живы, но в жизни его не присутствуют. Фрэнк и Алиса Долгопупс были подвергнуты пыткам и после этого потеряли рассудок. К моменту появления Невилла в Хогвартсе они уже много лет находятся в больнице Святого Мунго...

Когда «Король Лев» вышел в 1994 году, кинокритики писали о шекспировских мотивах, о Гамлете в африканской саванне, о визуальной революции в анимации. И все это правда. Но был один аспект, о котором почти не говорили: создатели Disney случайно (или намеренно — кто знает) сделали клинически точный портрет детской травмы потери. Симба — не просто «ребёнок, потерявший отца». Это ребёнок, который видел смерть родителя своими глазами, был убеждён в собственной вине и провёл годы в состоянии, которое специалисты называют диссоциативным избеганием...

Джоан Роулинг никогда не планировала писать о детской травме. Она хотела написать историю про волшебника. Но получилось и то, и другое — причём второе вышло настолько точным, что психологи используют ее книги в работе с детьми и студентами. Давайте посмотрим на историю Гарри глазами человека, который знает, что такое травматический опыт. Гарри живёт в чулане под лестницей. У него нет своей комнаты, своих вещей, своего пространства. Дурсли не бьют его — по крайней мере, мы не видим этого в книгах...