Не сидится

Меня зовут Виктор Семёнович, мне шестьдесят четыре года, сейчас живу в Краснодаре. Тепло, черешня, маршрутки, люди в шортах в ноябре — всё это до сих пор иногда кажется каким-то нереальным. Потому что тридцать лет из своей жизни я провёл в Магадане. Приехал молодым инженером-геологом в девяносто первом году — в общем, умно выбрал момент, что говорить — и уехал уже на пенсии. Меня часто спрашивают: «Ну как там было?» И я каждый раз думаю: это разговор на три часа или на три минуты? Попробую уложиться в разумные рамки и очень коротко рассказать суть...

Меня зовут Алексей, егерь в природном заказнике в Псковской области. Работаю шестнадцать лет. До этого ещё три года в охотхозяйстве, но там другая история — там охоту организовывают, а не запрещают. Здесь у меня подопечная территория около сорока тысяч гектаров. Лес, болота, речки. Сам хожу — ногами, зимой на снегоходе. Транспортное средство одно, инспектор один. Я один. Вот с этого и начнём. Большинство людей, когда слышат слово «браконьер», представляют бородатого мужика с ружьём, который специально едет в лес убивать краснокнижных животных ради наживы...

Честно говоря, я и сам долго не понимал, зачем идти пешком то, по чему можно проехать на поезде. Кругобайкальская железная дорога — КБЖД, или просто Кругобайкалка, как её называют местные — существует именно как туристический маршрут: есть экскурсионный поезд, есть ретропоезд с паровозом, есть «матаня» — простой пригородный состав, который три-четыре раза в неделю медленно тащится из Слюдянки в Порт-Байкал. Сел, посмотрел в окно, вышел на нескольких остановках, сфотографировался — и всё. Но мой друг...

18 июня в Национальном центре «Россия» открылся VI Всероссийский форум «Многодетная Россия» — одна из главных площадок страны, где многодетные семьи, представители власти, эксперты и региональные организации говорят о том, как живётся большим семьям на самом деле. В этом году разговор получился особенно важным: пока социологи фиксируют падение рождаемости и объясняют, почему молодые люди не хотят детей, в центре зала сидели те, у кого их трое, четверо, пятеро — и у которых была своя версия ответа на этот вопрос...