Не сидится

Я историк-любитель, а не профессионал — читаю монографии по вечерам вместо сериалов, езжу в отпуск по крепостям и городищам вместо пляжей, и когда друзья узнали, что я собрался на три дня в Дербент, реакция была предсказуемой: «А что там смотреть три дня, это же просто крепость на юге?» Возвращаюсь и отвечаю: там не хватит и недели. Начну с того самого утверждения про возраст, которое обычно звучит как эффектный кликбейт, а на деле требует пояснения, раз уж я взялся рассказывать честно, как историк-любитель...

Живу в Европе уже несколько лет, и одна вещь до сих пор вызывает у меня смешанные чувства — где-то восхищение, где-то лёгкое недоумение, а иногда и настоящий культурный ступор. Расскажу на конкретных примерах, потому что абстрактно объяснить это сложно. Началось всё с соседа по нашему кварталу в пригороде Мюнхена. Пожилой мужчина, тихий, всегда вежливо здоровается. Как-то разговорились — оказалось, он владелец небольшой, но вполне прибыльной инженерной компании с оборотом в несколько миллионов евро в год...

Я приехал в Териберку с одной целью — снять заброшенный посёлок для личного фотопроекта про угасающий русский Север. Такой была моя первоначальная задумка, основанная на фильме Звягинцева, который я пересмотрел раз пять перед поездкой. Провёл там в итоге почти три недели вместо запланированных пяти дней — и уехал с совершенно другим фотопроектом, чем планировал. В 2014 году Андрей Звягинцев снял здесь «Левиафан» — фильм про распад маленькой жизни на фоне огромного, равнодушного государства. Териберка...

Я не буду делать вид, что понял эту страну за пять дней организованного тура. Никто не понимает КНДР за пять дней тура — это было бы наивно. Но я хочу рассказать честно то, что видел своими глазами, без сенсаций и без готовых выводов, которые так любят делать после подобных поездок. Сразу скажу главное: я отношусь к северокорейцам с искренним уважением. Маленькая, тяжело изолированная страна десятилетиями держится под колоссальным международным давлением и санкциями — и не сломалась, не растворилась, сохранила собственную идентичность и волю к самостоятельности, чего бы это ни стоило...

В марте 2020 года, когда весь мир закрывался на карантин, мы с мужем и двумя детьми, наоборот, летели в другую сторону — в Паттайю. Планировали на месяц-два, пока в России утрясётся ситуация с локдауном. Шесть лет спустя мы всё ещё здесь, и я, если честно, до сих пор иногда сама удивляюсь, как один вынужденный перелёт превратился в целую жизнь. Расскажу, что изменилось за эти годы — и в стране, и в нас самих. В 2020-м безвизовый штамп давали на тридцать дней, и вся наша первая пара лет прошла в режиме...