Не сидится

Ранним утром на окраине Байконура верблюд неторопливо переходит асфальтовую дорогу. Водитель автобуса привычно сбавляет ход и пропускает его, а пассажиры даже не поднимают головы от телефонов. Через несколько часов в семидесяти километрах отсюда в небо уйдёт ракета, и по городу прокатится низкий гул, от которого чуть дрожат стёкла. Здесь к этому тоже привыкли. Верблюды, степь, пятиэтажки советской постройки и космос в одном городе — для Байконура это обычный вторник. Космодром начали строить в 1955 году посреди казахстанской степи, у реки Сырдарьи, рядом с железнодорожной станцией Тюратам...

Я ни разу не видел, как наш лайнер заходит в Барселону. За восемь месяцев контракта мы заходили туда раз двадцать. Пассажиры в это время стояли на верхней палубе с телефонами, снимали порт, собор Саграда Фамилия вдалеке, солнце над морем. А я был на шесть палуб ниже ватерлинии, в машинном отделении, где термометр показывал плюс сорок три, и в наушниках-заглушках слушал не музыку, а рёв дизелей. Барселону я знаю по запаху горячего масла и по звуку, с которым гребной электродвигатель сбрасывает обороты на подходе к причалу...

Первую осетриху, из которой при мне получили икру, звали Маргарита. Да, у неё было имя. Рыбоводы на нашей ферме давали имена самым крупным самкам, которых растили с мальков. Маргарите было восемь лет, весила она около пятнадцати килограммов, и всё это время её кормили, лечили, переселяли из бассейна в бассейн, проверяли на УЗИ и ждали. Восемь лет ради нескольких килограммов икры, которые потом разойдутся по банкам за считаные минуты на новогоднем прилавке. Тогда я впервые поняла, почему чёрная икра стоит таких денег...

В феврале 2014 года я стоял у входа на стадион «Фишт» в яркой куртке волонтёра и сорок минут подряд кричал в мегафон: «Сектор C — направо! Сектор D — прямо!» Вокруг шумели сорок тысяч человек, гремела музыка, над морем взлетали фейерверки, и мне, двадцатиоднолетнему студенту из Воронежа, казалось, что я стою в центре мира. В феврале 2026 года я пришёл на то же место с женой и шестилетним сыном. У фонтанов гуляли семьи, мимо проехал велорикша с туристами, со стороны «Большого» доносился гул хоккейных болельщиков...

В шесть утра над полями округа Ланкастер в Пенсильвании ещё стоит туман, а на просёлочной дороге уже цокают копыта. Чёрная повозка с прямоугольным кузовом, на козлах мужчина с окладистой бородой без усов и в соломенной шляпе. Рядом с ним мальчишка лет десяти в таких же подтяжках. Мимо проносится пикап, водитель на ходу допивает кофе из бумажного стакана и смотрит в телефон. Повозка не ускоряется. Ей некуда спешить. Между пикапом и повозкой всего несколько метров асфальта, но живут их хозяева будто в разных столетиях...