Неприятно, но честно

Входящее голосовое сообщение от Лены висело в мессенджере красным кружочком уже десять минут. Катя смотрела на него, как сапер на неразорвавшийся снаряд. Она знала, что там. Знала интонации, знала ключевые слова, знала даже те театральные всхлипы, которые будут в конце. Она нажала "play". — Катюш… привет… — голос Лены дрожал, срываясь на шепот. На заднем плане фоном шумела вода и, кажется, гремели кастрюли — звуковое сопровождение беспросветного быта. — Прости, что опять… Но у нас просто край. Игорь, скотина, алименты опять задержал, уже третий месяц ни копейки...

В конференц-зале бизнес-центра «Титан» всегда было на два градуса холоднее, чем в остальных помещениях. Но сегодня, в день объявления нового руководителя аналитического департамента, воздух казался почти морозным. Нина Ивановна поправила дужку очков в тонкой золотой оправе. Ей было пятьдесят, и двадцать из них она отдала этой компании. Она знала цифры этого бизнеса лучше, чем даты рождения собственных племянников. Она видела, как этот стеклянный колосс рос из подвального стартапа. И она, как и все в отделе, была уверена: кресло ушедшего на пенсию шефа достанется ей...

Утро субботы в квартире Светы и Андрея начиналось не с кофе, а с нервного тика. Ровно в девять ноль-ноль, словно по расписанию воздушной тревоги, в дверь звонили. Звонили настойчиво, длинно, с энтузиазмом, присущим только людям, которые пришли портить жизнь другим. Света, еще в пижаме, со вздохом плелась к двери. Андрей, трусливо поджав хвост, ретировался в ванную — «бриться». Он мог бриться часами, когда на горизонте появлялась его младшая сестра. На пороге стояла Марина — яркая, шумная, благоухающая чем-то приторно-сладким...

Запах катастрофы Алина почувствовала еще за два месяца до даты Х. Он витал в воздухе вместе с ароматом дорогих, слишком тяжелых духов Тамары Павловны, будущей свекрови. Они сидели в помпезном кафе, где чашка кофе стоила как недельный запас продуктов для студента. Тамара Павловна, женщина корпулентная, с высокой прической, залакированной до состояния пуленепробиваемого шлема, листала меню так, словно подписывала международные договоры. — Значит так, мои дорогие, — безапелляционно начала она, даже не взглянув на Алину и своего сына Диму...

Дом Ивана Петровича словно врос в землю от старости. Покосившийся забор, крыша, латанная кусками рубероида, и окна, подслеповато щурящиеся на мир через мутные стекла — всё это кричало о бедности и запустении. Сам хозяин был под стать своему жилищу. Зимой и летом он ходил в одной и той же болоньевой куртке, цвет которой давно стал неопределенно-серым, а на ногах носил стоптанные калоши, даже когда на улице было сухо. В поселковом магазине Иван Петрович брал всегда одно и то же: пачку самых дешевых...

Запах в квартире Валентины Петровны стоял такой, что его, казалось, можно было потрогать руками. Пахло старыми тряпками, прогорклым маслом, Валокордином и десятилетиями, впитавшимися в пожелтевшие обои. Это была классическая «убитая бабушкина двушка» в панельной хрущевке, где ремонт последний раз делали при Брежневе, а сантехника помнила еще Хрущева. — Ну вот, Дашенька, — Валентина Петровна, грузная женщина с елейным голосом и цепкими маленькими глазками, обвела рукой свои владения. — Живи, радуйся...

В доме Антонины Павловны воздух всегда был на пару градусов холоднее, чем на улице, даже в самый знойный июльский день. Это был холод стерильной роскоши: мраморные полы, высокие потолки, антикварная мебель, на которую страшно садиться, и тяжелый взгляд хозяйки, замораживающий любую попытку возразить. Антонина Павловна гордилась двумя вещами: своим безупречным происхождением (она любила намекать на дворянские корни, хотя документы сгорели в архивах) и своим сыном Игорем. Игорь был её проектом, её Эверестом, её идеальным творением...

В семье Кораблевых существовала негласная, но железобетонная иерархия, вершину которой занимала Галина Петровна — свекровь Елизаветы. Галина Петровна была женщиной корпулентной, громкой и обладала непоколебимой уверенностью в том, что мир вращается исключительно вокруг её кухонной плиты. Любое семейное застолье в доме свекров превращалось в театр одного актера, где зрителям отводилась роль восторженных дегустаторов, а Лизе — роль неумехи-статистки, которую держат из милости. — Лизонька, деточка,...

Запах дешевого растворимого кофе и въевшейся в обои сырости — вот чем пахла жизнь Марины последние три года. Она вернулась домой в одиннадцать вечера. Вторая смена в супермаркете закончилась на час позже из-за ревизии, и теперь ноги гудели так, словно вместо костей был расплавленный свинец. В прихожей, споткнувшись о разбросанные кроссовки сорок третьего размера, Марина привычно подавила вздох. На кухне горел тусклый свет. Гена сидел за столом, гипнотизируя экран смартфона. Перед ним стояла пустая тарелка с засохшими остатками макарон...

Звонок в дверь раздался в одиннадцать вечера, разрезав тишину Ирининой квартиры, как ножом. Она вздрогнула, откладывая книгу. Поздние визиты редко приносят хорошие новости. На пороге стоял Валера. Младший брат, любимец семьи, вечный «маленький», которому уже стукнуло двадцать семь. Вид у него был побитой собаки: плечи опущены, в глазах — вселенская скорбь, тщательно отрепетированная перед зеркалом. — Ир, спасай. Вопрос жизни и смерти. Ирина вздохнула, впуская его. «Вопросы жизни и смерти» у Валеры...

Виктор Сергеевич всегда считал себя гроссмейстером по жизни. Остальные, особенно его жена Елена, были в лучшем случае пешками, в худшем — досадной пылью на шахматной доске его амбиций. К сорока пяти годам Виктор Сергеевич достиг того, что в глянцевых журналах называют «пиком формы». У него был процветающий бизнес по импорту элитной сантехники (золотые унитазы для людей, у которых денег больше, чем вкуса), загородный дом, напоминающий небольшой дворец съехавшего с катушек римского патриция, и автопарк, которому позавидовал бы небольшой арабский шейх...

Офис компании «Вектор-Групп» гудел, как высоковольтный трансформатор перед грозой. Был последний рабочий день Ольги перед декретом — тот самый день, когда положено есть торт, принимать неуклюжие поздравления от коллег-мужчин и слушать обещания, что «твое место тебя дождется». Ольга, ведущий менеджер по работе с ключевыми клиентами, в эти обещания верила. За семь лет она выстроила этот отдел практически с нуля. Ее клиентская база — это не просто список контактов в CRM, это годы личных отношений, выверенных до миллиметра переговоров и контрактов с девятью нулями...