Непридуманно: истории из жизни

– Будешь вставать в пять. Рубашки сами себя не погладят. Олег сказал это так, между прочим. Будто про погоду. Лежал на спине, смотрел в потолок и зевал во весь рот. Часы на тумбочке показывали почти час ночи. Я только что легла. Спина гудела, под глазами свинец, и тут эта фраза, как камень в стоячую воду. – В смысле в пять? – переспросила я. – Ну в пять. Мне к восьми на работу. Рубашка должна быть свежая, отглаженная. Ты же раньше встаёшь. Я раньше встаю в полседьмого. На работу. Я же бухгалтер, у меня свой день, свои отчёты и своя голова, которая к вечеру звенит от цифр...

– Ты ключи когда отдашь? – спросила Светлана прямо с порога. Я даже куртку снять не успела. Стояла в коридоре, держала пакет с продуктами. А золовка смотрела на меня так, будто я уже что-то украла. Квартиру на море я купила месяц назад. Копила девять лет. Откладывала с каждой зарплаты, отказывала себе в отпусках, в новой одежде, в мелочах, на которые другие даже не думают. Бухгалтерская зарплата – не золотые горы. Но я считала каждый рубль и дошла до своей цели сама. Четыре миллиона восемьсот тысяч...

– Ты бы хоть на ребёнка посмотрела, Тамара Степановна. Свекровь поджала губы и отвернулась к окну. Кирилл подбежал к ней, обхватил за ногу, затараторил про машинку, а она разглядывала занавеску так, будто там написана её судьба. Девять лет я в этой семье. Девять лет улыбаюсь, мирюсь, подставляю вторую щёку. А теперь по двору ползёт слух, от которого у меня холодеют пальцы. Сначала мне сказала соседка. Осторожно, вполголоса, у подъезда. – Марин, ты не подумай... но люди говорят. Будто Кирюша-то не Андреев...

Телефон зажужжал на столе в половине девятого вечера. Высветилось имя, которое я не открывала почти три года. Тамара Игнатьевна. Бывшая свекровь. Палец сам потянулся сбросить, но я всё-таки нажала «принять». – Марина, это я. Слушай меня внимательно. Ни «здравствуй», ни «как ты». Даже дочь не спросила. Я сразу узнала этот тон – так она командовала двенадцать лет, пока я была женой её сына. – Добрый вечер, – сказала я ровно. – У Олега беда. Эта его новая выставила его за дверь. Чемоданы прямо на лестницу выкинула, представляешь? Я молчала...

– Связь тут плохая, Мариш. Я на объекте, не теряй. Голос в трубке трещал и обрывался. Я слушала эти слова уже которую неделю. Олег уехал на вахту в апреле, как всегда. Сорок пять дней работы, пятнадцать дома. Так он жил два года. Я привыкла к скупым сообщениям и редким звонкам. – Деньги перевёл? – спросила я тихо. – Закинул сколько смог. Тут с банком беда. Артём заворочался в кроватке. Сыну год и месяц. Он засыпал тяжело, и я качала его одной рукой, а второй держала телефон. Олег что-то говорил про смену, про бригаду, про то, что устал...