НеПоСценарию

Мне всегда казалось странным: почему фильм называется «Кавказская пленница», а Кавказом там даже не пахнет? Горы какие-то не те, зелень не та, воздух – ну явно не грузинский и не дагестанский. Пока однажды подруга, вернувшись из Крыма, не показала мне фотографию. На снимке – каменистая тропа, ореховое дерево с табличкой и толпа туристов. «Знаешь, что это?» – спрашивает. Не знаю. «Это то самое дерево, на котором сидел Никулин и кидал орехами в Шурика. Оно стоит до сих пор. Ему шестьсот лет». У меня челюсть отвисла...

Есть такая несправедливость, от которой у меня всё внутри переворачивается. Женщину знает вся страна. Её лицо – на экране, её голос – из каждого телевизора, её роли разобраны на цитаты. Она – народная, в самом прямом и настоящем смысле этого слова. А дома её никто не ждёт. Тишина, пустая прихожая, чайник на одну чашку. Нонна Мордюкова – королева экрана, которую некому было встретить. Вот об этом я и хочу поговорить сегодня. Потому что история эта – не просто про знаменитую актрису. Она про каждую из нас...

Ну вот скажите мне – есть хоть один человек в нашей стране, который ни разу не смотрел «Любовь и голуби»? Лично я таких не встречала. Этот фильм у нас в семье идёт фоном на каждые праздники, мы его цитируем за ужином, мама моя так вообще «Людк, а Людк!» говорит вместо «здравствуйте». Сорок с лишним лет картине – а она живее всех живых. Но вот что интересно. Мы ведь знаем каждую реплику, каждый жест, каждую гримасу дяди Мити. А про самих актёров – почти ничего. Ну то есть Гурченко, понятно, все знают...

Есть у меня одна привычка, от которой я никак не могу избавиться. Включаю старый советский фильм — ну, допустим, «Джентльменов удачи» или «Бриллиантовую руку» — и начинаю думать не о сюжете, а об актёрах. Откуда они вообще взялись, эти люди? Как получилось, что парень из коммуналки на Васильевской улице стал всесоюзным любимцем? Почему слесарь с горьковского завода вдруг заговорил голосом профессора Преображенского? Мне это покоя не даёт. И я стала копать — читать мемуары, биографии, архивные интервью...

Знаете, я давно заметил одну любопытную штуку. Стоит двум актёрам сыграть влюблённых на экране – и всё, жди новостей. То один загуляет, то другая подаст на развод, то оба вместе сбегут от своих законных половинок. Служебный роман на съёмочной площадке – это, можно сказать, профессиональная болезнь актёрского цеха. Причём заразная. Но вот что удивительно – и это меня по-настоящему поразило, когда я начал копаться в этой теме. Среди всех этих вспыхнувших и погасших романов, среди всех этих громких разводов и скандальных расставаний есть истории совершенно другого толка...

В советском кино было немало по-настоящему великих людей. Мы привыкли восхищаться их талантом, пересматривать любимые фильмы и цитировать крылатые фразы из «Бриллиантовой руки» или «Иронии судьбы». Но за кадром у многих из них была совсем другая жизнь – тихая, без софитов и аплодисментов, зато наполненная настоящей любовью. И я сейчас говорю не о романах и громких браках, которые так любят обсуждать на светских страницах, а о чём-то куда более важном и глубоком. Когда я начал собирать материал для этой статьи, меня поразило одно обстоятельство...

Коротко: Киллиан Мёрфи добился большого успеха не за счёт громких контрактов и агрессивного самопиара, а благодаря принципу «ремесло, приватность, выборочность», где каждая роль и редкая рекламная коллаборация подчинены его вкусу и ценностям, а не рынку хайпа. Он сознательно держится подальше от соцсетей, живёт в Дублине, выбирает режиссёров и истории, а в рекламе появляется редко и адресно — отсюда и ощущение «антизвёздности», которое работает на долговечность его репутации.​ Мёрфи — актёр, который...

Как только на экране появляется Джейми Дорнан, у зрителя включается ­радар — “с кем он в этот раз зажжёт?”. За годы карьеры актёр успел собрать целую коллекцию сильных экранных партнёрств. Я пересмотрел всё «золотое», отбросил проходное и выбрал шесть дуэтов, в которых химия действительно работает. У кого-то франшиза вызывает нервный тик, у меня — искреннее уважение к упорству актёров. После выхода первой части в 2015-м касса перевалила за пол-миллиарда долларов, и никакие разговоры о «холодной паре» уже не имели веса...

За двадцать пять лет на экране Эрик Бана успел пройти путь от лихих андерграунд-драм Австралии до масштабных блокбастеров Голливуда. Ниже — десять ярчайших ролей, которые показывают, насколько широка его амплитуда: от психологической драмы до чистого адреналин-боевика. Начинал Бана как стендап-комик, но именно образ австралийского гангстера-моралиста вывел его в высшую лигу. Ради роли актёр прилежно сидел рядом с настоящим Чоппером в тюремной камере — и перенёс на экран всю тревожную харизму преступника...

Снятый в 1961-м «Человек-амфибия» казался советскому зрителю окном в экзотический Буэнос-Айрес, но большую часть «латинской» картинки создал… Крым. Я люблю разыскивать следы старого кино на полуострове и делюсь девятью точками, где до сих пор угадывается дыхание Ихтиандра. Главная «подводная студия» картины. Операторы выбрали Ласпи за редкую для Чёрного моря прозрачность и удобные скальные площадки: здесь построили вольер для дельфинов, а актёры жили неделю в палаточном городке прямо на берегу. Именно в Ласпи Коренев отрабатывал рискованный трюк с сетью...

Я пересматриваю «Планету бурь» каждую весну — и каждый раз ловлю себя на мысли: если бы я учился кинематографу в 1960-е, эта лента заменила бы и VGIK, и пол-библиотеки фантастики. Ниже — восемь фактов, которые сделали фильм настоящей «кузницей кадров» для будущих советских фантастов. Для съёмок режиссёр Павел Клушанцев создал на «Леннаучфильме» цех комбинированных съёмок и изобрёл десятки приёмов — от люминесцентных фоновых проекций до «призмы Клушанцева». Уникальная техника подводной киносъёмки...

Интересно наблюдать, как некоторые режиссёрские «первенцы» выстреливают так громко, что их мгновенно заносит в разряд классики. В советском кино такие истории случались чаще, чем кажется. Я выбрал семь дебютов, которые без раскачки стали культовыми — и вот почему. Тарковский ворвался в большой метр с военной драмой про мальчишку-разведчика, и уже через несколько месяцев держал в руках «Золотого льва» Венеции. Фильм тонко балансирует между сном и реальностью, задавая визуальный язык, которым позже узнавали каждого «тарковского»...