Шкафы Нетрадиционной Комплектации

Вечер. В комнате горит торшер, отбрасывая тёплый жёлтый круг на страницы раскрытой книги. За окном — тёмное небо и редкие огни соседнего дома. В камине, если бы он был, потрескивали бы дрова. Но камина нет, есть только батарея, которая мерно шипит, выпуская пар. Пахнет старой бумагой, тёплым пледом и чаем с бергамотом, который остывает на журнальном столике. В центре этого уюта стоит глубокое кожаное кресло. Тёмно-коричневое, с потёртыми подлокотниками, с идеальной ямкой, продавленной годами чтения. В нём сидит хозяин, раскрыв книгу. Глаза его слипаются. Голова клонится к плечу. Книга ползёт вниз...

Он стоит в углу светлой комнаты с высокими потолками. На старом паркете, вытертом до блеска, под окном, за которым шумит листва старых кленов. Пахнет ладаном, сандалом и пылью от старых книг, которые громоздятся на подоконнике стопками, грозясь рухнуть при первом сквозняке. Сам он — простой деревянный табурет. Три ножки (одна чуть короче, подклеена для ровности), квадратное сиденье, потертое до гладкости, никакой спинки, никаких изысков. Краска облупилась по углам, обнажив серую древесину. Самый обычный табурет, каких миллионы на дачах, в советских кухнях и в дешевых забегаловках. Но не тут. Здесь он — гуру...

В прихожей, у самой двери, стою Я. Напольная вешалка. Из светлого ясеня, с изящно изогнутыми ножками и пятью рожками-крючками, которые плавно поднимаются вверх, как ветви дерева. Меня покрывает матовый лак, подчёркивающий текстуру древесины. Я не просто предмет мебели. Я — произведение искусства. Я — гордость этой прихожей. Я — эстетика, воплощённая в дереве. И каждый день меня оскорбляют. Утром хозяйка собирается на работу. Она подходит ко мне, и я замираю в сладком предвкушении. Может, сегодня она возьмёт то длинное кашемировое пальто? Оно сидит идеально, струится по моим крючкам, ласкает дерево своей мягкостью...

В прихожей старой квартиры, на стене у самой двери, вишу Я. Зеркало. В тяжёлой деревянной раме, с потускневшей по краям амальгамой, с маленьким сколом в левом нижнем углу. Мне тридцать лет. Я видело три эпохи, три моды, три поколения. И всё это время я делало одно — говорило правду. Честно. Беспощадно. Не моргая. За окном 2024 год. В прихожую влетает хозяйка, молодая девушка, собирается на свидание. На ней широкие джинсы, майка, сверху — папина рубашка в клетку. Волосы растрёпаны нарочито, как будто она только что встала. Она смотрится в меня, крутится, улыбается. — Норм? — спрашивает она куда-то в пустоту...

В открытом пространстве офиса, среди серых столов, гудящих принтеров и вечно орущих кулеров, стоит ОНО. Офисное кресло. Чёрное, кожаное, с высокой спинкой и подголовником, на пяти колёсиках и с регулируемым газлифтом. Рядом с ним — дешёвые стулья для посетителей, соседние кресла попроще, без подголовников. А это — выделяется. Оно выше, массивнее, значительнее. Оно стоит на своём месте уже три года и каждую минуту своей жизни страдает. Потому что внутри него живёт мечта. Великая, прекрасная, недостижимая. Оно должно было стать троном. Всё началось в день его рождения. В цеху мебельной фабрики, где...