Семейные драмы на экране

– Лариса, просто поставь подпись вот здесь, на синем штампе. Нотариус торопит, у неё следующая запись через пять минут. Света сунула мне в руки тяжелую ручку. Пальцы у неё были холодные, влажные. У меня слегка кружилась голова. Я только-только переболела тяжелым гриппом: в ушах стоял легкий шум, а мелкие буквы на плотной бумаге расплывались. Света сама привезла меня сюда на машине, доставив под локоть от самого подъезда и повторяя, что всё займет ровно пять минут. – Там всё про мамину дачу, Свет? – я попыталась всматриваться в текст...

– Оля, нам надо поговорить, – сказал Игорь, входя на кухню. Голос у него был бодрый, деловитый, словно он пришёл утверждать бизнес-план. – Я всё посчитал. Твой «Солярис» надо продавать. Выставим завтра же, цена сейчас на них хорошая, миллиона за полтора уйдёт быстро. Я отставила чашку с чаем и медленно подняла на него глаза. – Что значит «надо продавать»? Это моя машина, Игорь. Я купила её ещё до нашей свадьбы, на свои скопленные деньги. – Да какая разница, чья она формально? Мы семья! – поморщился муж, усаживаясь напротив...

Пятничный вечер обещал быть спокойным, пока на кухне не зазвонил телефон мужа. Денис посмотрел на экран, смахнул вызов и поставил динамик на громкую связь. – Денис, я всё решила, – вместо приветствия раздался в трубке уставший, но твёрдый голос Елены Валерьевны. – Врач сказал, что после гипертонического криза мне первое время желательно не оставаться одной и строго соблюдать режим. Одной в четырёх комнатах мне оставаться страшно. Завтра приеду к вам. Я отложила книгу и посмотрела на мужа. Денис растерянно замялся: – Мам, ну ты же только из больницы выписалась...

Пакет из плотной крафтовой бумаги стоял прямо на коврике у моей двери. Без звонка в дверь, без предупреждающего сообщения в мессенджере. Я подняла его, занесла в прихожую и сразу узнала бордовую коробочку. Три недели назад я сама выбирала её в ювелирном салоне, когда мне исполнилось шестьдесят. Тогда, за праздничным столом, невестка Алина вручила мне этот комплект с вежливой, почти механической улыбкой. Теперь крышка коробки была слегка приоткрыта. Внутри, на тёмном бархате, неподвижно лежали серебряные серьги и глубокий кулон с тёмно-синим сапфиром...