Навигатор зрелой души

Галина разложила на кухонном столе двенадцать стеклянных баночек и принялась заливать воск. Пахло апельсином и корицей. Из коридора донёсся голос мужа: — Опять свечной заводик? Может, ещё вывеску повесишь на балкон? Он стоял в дверном проёме, привалившись плечом к косяку, и улыбался так, будто сказал что-то остроумное. Рядом топтался его друг Лёша, который зашёл на пиво после работы. — Серёж, дай мне полчаса, — спокойно ответила Галина. — Лёх, видал? Жена у меня предприниматель. Свечки льёт. Скоро, наверное, на биржу выйдет...

Лариса нашла переписку в среду, случайно. Телефон Геннадия завибрировал на кухонном подоконнике, и она машинально взглянула на экран. Сообщение от контакта «Сергей автосервис» начиналось словами «Скучаю, мой хороший». Она не стала открывать. Поставила телефон на место и вернулась к луковому супу. Руки не дрожали. Сердце билось ровно. Это её саму удивило больше всего. Вечером Геннадий пришёл позже обычного, пахнущий чужими духами и мятной жвачкой. Лариса молча налила ему суп. Он ел, хвалил, рассказывал про задержку на работе...

Людмила нашла записку на кухонном столе рядом с немытой чашкой. Четыре строчки, написанные торопливым почерком: «Прости. Так будет лучше для всех. Деньги за кредит плати по графику, я пока не могу. Серёжа». Она перечитала записку дважды, сложила вчетверо и убрала в карман халата. Потом села на табуретку и просидела так до темноты, не включая свет. Им было по пятьдесят два. Тридцать лет вместе. Двое взрослых сыновей, оба далеко: Костя в Новосибирске, Лёша в Калининграде. Квартира в панельной пятиэтажке на окраине Тулы...

В тот вечер Андрей назвал жену старой и незаметной, а через год увидел её под вспышками фотокамер и не сразу понял, кто перед ним. Дома после юбилея его матери пахло розами, жареным мясом и дорогими духами, которыми пользовалась их невестка Ольга. Гости разошлись совсем скоро. На кухне ещё стояли бокалы, а в прихожей кучей лежали подарочные пакеты. Лариса собирала тарелки, когда Андрей вошёл и бросил на стол ключи от машины. – Ты зачем опять надела этот серый костюм? - спросил он. Она подняла глаза...

В тот вечер Лида впервые увидела, как мать снимает со стены семейную фотографию и кладёт её лицом вниз. А через три дня сама настояла, чтобы родительский дом выставили на продажу. – Мам, другого выхода нет, - сказала она, стараясь говорить спокойно. - Папе нужна операция. Не обследование, не таблетки, а операция. Врач сказал, что ждать нельзя. Нина Петровна сидела за кухонным столом и перебирала фасоль. Крупные белые зёрна она складывала в одну миску, потемневшие - в другую. Руки у неё дрожали, но она делала вид, что просто устала...