Наташкины истории

— Продавай квартиру. Виктория замерла у раковины. Тарелка выскользнула из рук, грохнулась в мойку. — Что ты сказал? Андрей стоял в дверях кухни. Руки в карманах джинсов. Лицо напряжённое. — Квартиру твою. Продавай. Она вытерла руки о полотенце. Медленно обернулась. — Это шутка? — Нет. Мне нужно пятнадцать миллионов. Срочно. Виктория опустилась на табурет. Ноги подкосились. — Откуда у тебя долг в пятнадцать миллионов? Андрей прошёл к столу. Сел напротив. Потёр лицо ладонями. — Инвестиции. Криптовалюта...

— Где документы? Елена замерла на пороге. Тамара Ивановна стояла у её стола, перебирая бумаги. — Что вы делаете? — Ищу завещание Нины. Где спрятала? Елена опустила сумку. Сорок пять лет, заведующая кардиологией, двадцать два года замужем. Свекровь рылась в её вещах. — Тамара Ивановна, отойдите от стола. — Не отойду! Нина Степановна оставила квартиру тебе, но мы тоже семья! Игорь — мой сын! Я его родила, вырастила, выучила! А теперь вы с ним получаете миллионы и молчите? Елена подошла, забрала папку из рук свекрови...

— Кир, это спортивный костюм Полины! Новый! Дмитрий стоял у открытого шкафа дочери, складывал детские вещи в чёрную спортивную сумку. Костюм с яркими полосками исчез в недрах нейлона вслед за тремя кофтами. — Светлане нужнее. Артём растёт, денег нет. Кира схватила сумку, выдернула костюм обратно. — У Полины тоже денег нет. Потому что ей семь лет. — Не устраивай сцен. Мама права — нельзя быть эгоисткой. Кира распахнула шкаф. Пусто. Три недели назад висело двенадцать вещей. Сейчас четыре. — Где остальное? Дмитрий отвернулся к окну...

— Вика, нам надо серьёзно поговорить про кофейни. Кирилл зашёл в кабинет. Виктория подняла взгляд от квитанций. Муж стоял в дверном проёме с напускной серьёзностью. За три года она научилась распознавать этот тон — обычно следом шла просьба о деньгах. — Слушаю. — Мы с мамой думаем, будет правильно переоформить весь твой бизнес на нас. Для безопасности. Виктория отложила ручку. — Повтори. — Ты меня услышала. Маме тоже так кажется. В комнату вошла Валентина Ивановна. Бывшая учительница литературы, всегда с прямой спиной и сжатыми губами...

— Ты опять позволила ей ночевать на репетициях? Вера продолжала резать огурцы. Нож скользил ровно, хотя пальцы побелели. — Кате пятнадцать, Вера. Пятнадцать. — Генеральный прогон перед премьерой. Игорь налил воду в стакан резким движением. — В мои годы девочек, которые шастали по ночам, называли иначе. Денис в восемь лет знает слово «дисциплина». А твоя дочь... Вера отложила нож. За три месяца лицо Игоря не изменилось — те же углы, тот же тяжёлый взгляд офицера. Только морщины у рта стали глубже...