Наташкины истории

— Ты куда едешь? — спросила женщина напротив, не отрываясь от вязания. Вера не сразу поняла, что обращаются к ней. Она смотрела в окно электрички на серые марты поля, на прошлогоднюю траву вдоль насыпи, на покосившиеся заборы дачного посёлка. — К папе, — ответила она, не поворачивая головы. — Далеко? — В Климовск. Женщина помолчала. Спицы мелькали равномерно, петля за петлей. — А мама знает? Вера наконец посмотрела на неё. Лет шестьдесят, в сером пальто, в вязаной шапке с помпоном. Обычная бабушка...

— Уберите свою собаку. Она мне на сапог наступила. Зоя произнесла это негромко, но так, что мужчина через проход сразу поднял голову от телефона. Рядом с его ногой сидел рыжий терьер на длинном поводке и смотрел на Зою с видом человека, которого незаслуженно обвинили. — Он не кусается, — сказал мужчина. — Меня не интересует, кусается он или нет. Мне интересует мой сапог. Мужчина смотал поводок, терьер обиженно переместился под сиденье. Зоя поправила сумку на коленях и отвернулась к окну. Ноябрьские поля за стеклом были серые, мокрые, скучные...

— Олег, ты куда? Мы ещё не закончили! — Толик Кочерга потряс бутылкой в воздухе. Олег не ответил. Просто пошёл. Ноги несли сами, привычно — мимо гаражей, через двор, вдоль облетевших тополей. Ноябрь 2017 года. Ему сорок три. Работал кладовщиком на базе стройматериалов. Не пыльно, не жарко. Склад, накладные, погрузчик — всё понятно, всё своё. Там же и начал. Сначала с мужиками по пятницам, потом и по средам — чего ждать-то. Потом и в понедельник грех было не поправиться. Светлана ушла в 2014-м. Забрала Кирилла — сыну тогда было четырнадцать...

— Лёш, ты вообще слушаешь меня? Мать стояла в дверях комнаты, держа в руках полотенце. Алексей поднял глаза от ноутбука. — Слушаю. — Я говорю, что завтра нужно съездить на рынок. У Гришки день рождения в субботу. — Съезжу. Она вышла. Алексей опустил взгляд обратно на экран, но уже ничего не видел. Потому что только что в ленте соцсети появился некролог. Чёрно-белая фотография. Виктор Соколов. 1985–2023. Он смотрел на фотографию долго. Витя на ней был в каком-то пиджаке, с короткой стрижкой, немного располневший...

— Ты опять не ел? — отец стоял в дверях кухни, вытирая руки о полотенце. Артём не ответил. Смотрел в окно. За стеклом февраль врал: снег лежал чистый, нетронутый, как будто ничего не происходит. Как будто всё в порядке. — Я разогрел суп. — Отец поставил тарелку на стол и ушёл обратно к маме. Артём смотрел на тарелку. Суп дымился. В детстве он любил, когда мама варила куриный с лапшой. Она бросала туда лавровый лист и всегда вынимала его перед подачей — говорила, что горькое за столом ни к чему. Теперь лавровый лист никто не вынимал...

— Всё, уезжаю. Не жди. Наташа написала эту записку быстро, без черновика. Положила на кухонный стол, придавила солонкой, чтобы не сдуло сквозняком, и вышла из квартиры. Дверь закрыла тихо — не хлопала, не желала устраивать прощальный спектакль. На улице был март 2019 года, слякотный и серый. Наташа шла к остановке и думала, что в их браке тоже всегда был такой вот март — вроде уже не зима, но тепла ещё нет, и непонятно, будет ли вообще. Всё началось в пятницу. Хотя нет — не в пятницу. Просто в пятницу это наконец вышло наружу...

— Вы сегодня одна на праздник? Кассирша в супермаркете задала этот вопрос походя, пробивая мандарины и пакет с гречкой. Людмила поставила на ленту бутылку кефира и пакет молока. Больше на ленте ничего не было. — Одна, — сказала она. Кассирша не ответила. Уже смотрела на следующего покупателя. Людмила взяла пакет и вышла на улицу. Январь 2019-го выдался мягким — снег лежал слежавшейся серой коркой вдоль дороги, но не скрипел под ногами, не обжигал лицо. Просто зима. Просто вечер. Просто восемь минут от магазина до подъезда...

— Так, и что у вас за планы на праздники? — Светлана откинулась на спинку стула и обвела взглядом отдел кадров. — Только чур не врать. — Я с Максимом. Наконец-то едем в Питер, — сказала Галина, не отрываясь от экрана. — Два дня, отель у Невы, ресторан. — Богато живёшь, — заметила Светлана. — Просто живу. — Галина пожала плечами. — Надь, ты чего молчишь? Надежда допечатала строчку в табеле, выпрямилась. — Дома. С Катюшей и мамой. — Опять, — вздохнула Светлана. — Надь, ну сколько можно? Катюше уже пять лет, она не грудничок...

— Ты совсем ненормальная, — сказала Светлана, поставив кружку на стол. — Он ждал тебя двадцать лет. Двадцать, Наташа. Это не мальчик с цветочком. Это взрослый мужик, который сделал из себя человека, вернулся и снова принёс тебе фиалки. — Именно поэтому мне и страшно, — ответила Наталья. Светлана покачала головой и потянулась за печеньем. За окном был декабрь, серый и мокрый. Наталья смотрела на улицу и не знала, что ей делать с тем, что произошло за последние три недели. Ей было сорок четыре года...

— Надя, слушай, а приедь ко мне на выходные. Тут такое намечается — корпоратив у нас, потом я тебя по городу провезу. Ты же Екатеринбург толком не видела. Я зажала телефон плечом и помешивала кашу на плите. — Марина, у меня Витя с радикулитом лежит, дочка простыла, завтра с утра в поликлинику… — Надь. — Пауза. — Ну пожалуйста. Один раз за восемь лет прошу. Это правда. За восемь лет — первый раз. Мы с Мариной дружили со второго класса. Потом она уехала в Екатеринбург — сначала учиться, потом осталась...

— Антош, ну и где твой подарок? Надя стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. Голос ровный, почти ласковый — и именно это меня всегда пугало больше, чем крики. — Я что-то придумаю, — сказал я, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. — Через четыре часа. — Через четыре часа, — согласился я. Надя ушла. Я слышал, как щёлкнул выключатель в ванной, зашумела вода. Утро субботы в нашей квартире — всегда одинаковое: кофе, звуки фена, запах её духов из коридора. Семь лет замужества. Я изучил этот распорядок как таблицу умножения...

— Нина Александровна, вы куда? Следующая маршрутка через сорок минут! Кричала вслед Галка-кассирша, но Нина уже не слышала. Она бежала по обочине, придерживая сумку с дачными кабачками, и видела только хвост уходящей маршрутки — рыжий, пыльный, равнодушный. Опоздала на три минуты. Три минуты, потому что Семёновна с пятого участка решила именно сейчас рассказать про рассаду перца. Нина остановилась, отдышалась. Сентябрьское солнце грело вполсилы, дорога была пустой. Следующая маршрутка в семь вечера — это значит домой к половине девятого, а завтра смена в шесть утра...