Наталия Тебелева

Лука Корытин, 9 лет, г. Химки, участвует с моим стихотворением в областном конкурсе чтецов к 85-летию битвы под Москвой. Благодарю Александра, папу молодого человека, за выбор и присланное видео, а главное - за подрастающего патриота России! ___ Сломались ли годы, часы ли спешат. Ни первое, брат, ни второе. Ускорило время московское шаг. Над Спасскими — Время Героев. И снова с брусчатки, коснувшись Кремля, на битву уходит солдатик. Вернуться домой захотела земля. Чуть-чуть погостила — и хватит. Пока по слогам, но пора бы прочесть, что нам на роду написали. И выправить память. И вычистить честь. И выковать правду из стали. Напечь куличей, как ни горек замес. В горниле дрова разгорелись. И фронт — это нашей медали аверс, а тыл — несгибаемый реверс. Так, брат, на Руси повелось испокон — и прадеды знали, и деды, — что Время Героев поёт в унисон с курантами нашей Победы.

Разрушен и почти приговорён. Его нутро асфальтовое вспорото. Последним уцелевшим фонарём нависло солнце над горелым городом. Поломанные челюсти домов. Часовни с закопчёнными глазницами. Шёл бой. И купол неба был багров. И мир трещал по шву, как будто ситцевый. А шов — он здесь, на речке, на степях. Неровный край. Суровая окраина. Здесь русский дух на диво не зачах: шумит ветрами, дышит в губы раненым. Здесь — клином свет. И чаша горя — всклинь. Хлебни — и вкус вовек не позабудется. Но вот уже идёт себе, прикинь, вдоль чёрных стен, оставшихся от улицы, и клеит объявления подряд девчонка лет одиннадцати отроду: «Хорошим людям в дар отдам котят». И солнце светит. Значит, жить и городу. _ Вчера в Бункере на Лубянке актриса Анастасия Куприянова читала мои стихи на вечере памяти Героя России Андрея Рябцева. За видео благодарю Владимира Овсянникова.

Новая песня прекрасной, очень вдумчивой, искренней, талантливой Маши Кудриной (в её же исполнении) на мои стихи. ___ Наказаны будем ли мы, прощены - до срока не выяснить наверняка. Прощения вроде прошу без вины. Тесна мне вина, мне вина велика. . За шаг, за которым остался предел. За сердце, покрытое пеплом и ржой. За то, что не ты колыбельную пел. За то, что любимая стала чужой. . За то, что увидел - таи не таи, а пересказать всё равно не суметь. За годы, за годы, за годы твои. За братскую смерть и небратскую смерть. . За страх, ударяющий в рёбра и в пах. За веру упрямую в добрую весть. За то, что страна у тебя на руках - такая большая, такая как есть. . И кто виноват, и кто не виноват - песок на обветренной коже Руси. За то, что ты рук не опустишь, солдат - спасибо. Спаси тебя Боже, спаси.

И грудь, и шутки не казались плоскими. Хотелось пастилы и целоваться. Они светились глазками и блёстками — девчонки, что соскучились по танцам. Вздыхая по-весеннему рассеянно, когда уже все песни были спеты, взахлёб читали мальчики Есенина, смолили на закуску сигареты. А расходились молча, глаз не прятали, по кельям в подземелье этом стылом. Что прятать-то. У всех одна — сто пятая. Умышленное. Словом, поштормило. Назавтра дождь закапал, как назначено. Короткий штурм арта перемолола. Девчонки на себе таскали мальчиков, разбросанных по берегу Оскола. А тем хотелось быть не одинокими и кофейку с мороженым вприкуску. Хлестала кровь, смывала кровь потоками и чернозём пропитывала русский. ___ Сегодня, Центральная библиотека, Красногорск.