Натали | Обзоры книг

Книга небольшая по объёму и почти целиком документальная — поэтому пугает она без всяких художественных приёмов. Страшная по определению. И, пожалуй, самое сильное ощущение от неё — даже не от описаний произошедшего, а от самого факта существования этой книги. Важно, что её издали. Важно, что её читают. Читают и, возможно, впервые честно задают себе вопросы, от которых обычно отмахиваются: как так вообще могло случиться? где был момент, после которого всё пошло не туда? Тем, кто следил за этой историей по новостям и репортажам, книга вряд ли откроет новые факты...

Подзаг: «О тех, кому не даёт покоя жизнь». Один из самых сильных сборников рассказов последних лет — от авторки «Калечины-Малечины». Истории в нём очень разные: они балансируют где-то между сказочным и предельно реальным, между выдумкой и документальной болью. Почти каждый текст осторожно, но точно цепляет за сердце — своей лапкой, своей интонацией — и кажется узнаваемым: будто можно стереть имя с обложки и всё равно понять, кто это написал. Настолько узнаваемый голос. Хорошие, по-настоящему хорошие рассказы...

В 1984 году Советский Союз тайно завозит в США несколько тысяч нейтронных бомб — и взрывает их почти одновременно. Америка перестаёт существовать как государство. В возникшем хаосе через ООН проводится закон о необходимости постоянного международного контроля над руинами бывшей страны. С тех пор вдоль американских берегов десятилетиями курсируют военные корабли, следящие за тем, чтобы никто даже не попытался восстановить государственность. Любые попытки объединения территорий пресекаются мгновенно: мосты уничтожают лазерами, передвижения отслеживают со спутников...

В России каждый день пропадают без вести сотни людей. По статистике — около 120 тысяч в год. Это население небольшого города вроде Ессентуков или Минеральных Вод вместе с пригородами. Часть из них со временем находится. Живыми — редко. На фоне таких цифр мысль о серийных убийцах перестаёт быть чем-то книжным и абстрактным. Их ловят — как поймали Чикатило. Но сколько их было на самом деле и сколько так и не нашли — не знает никто. Почти у всех подобных преступников была обычная жизнь: семья, жена, дети...

Это одна из тех книг, которые хватают не эффектным началом, а чем-то гораздо более неприятным — узнаваемостью. В самом старте здесь вообще нет ничего, за что могла бы зацепиться фантазия: ни интриги, ни загадки, ни обещания «вот сейчас начнётся». Всё нарочито буднично. И, возможно, именно поэтому, дочитав роман до конца, я поймала себя на странном желании начать сначала. Начала — и успела прочитать немало, прежде чем сообразила, что снова втянулась. Речь идёт о романе Отдел. Главный герой — мужчина за тридцать, Игорь...

Это последний роман Роджер Желязны, и это чувствуется — не как пафосное «прощание», а как спокойная, чуть ироничная точка. Действие происходит в Англии, причём не просто в Англии, а в той самой, почти канонической: викторианской, с туманами, закрытыми шторами, ночными прогулками и ощущением, что за фасадом респектабельности прячется что-то очень древнее. В этом мире несколько избранных играют в странную игру. Правила сложные и до конца не проговариваются. Ставка — высокая: либо древние боги смогут проникнуть в наш мир, либо дверь для них так и останется закрытой...

Роман Санкта-Психо начинается почти буднично. Молодой мужчина едет на собеседование в больницу. Уже в такси выясняется важная деталь: больница — психиатрическая. Причём не абы какая, а та, где проходят лечение особо опасные пациенты, в том числе серийные убийцы. При клинике существует детский сад — туда ходят дети больных, а некоторые из них даже остаются ночевать. Именно туда требуется воспитатель. И у кандидата, несмотря на его молодость, есть нужный опыт. С самого начала герой вызывает двойственные чувства...

Если бы эта история происходила в Москве или Петербурге, эффект был бы совсем другим. Там и без того «случается всё» — слишком много шума, символов, привычного литературного фона. А вот мысль о том, что метро существует и за пределами двух столиц, до сих пор кажется почти анекдотичной (хотя на самом деле оно есть ещё в нескольких российских миллионниках — где-то работает, где-то строится, где-то только обещают). Но действие разворачивается в Екатеринбурге — большом городе, о котором так и тянет по инерции сказать «динамично развивающийся», хотя лучше этого не делать...

В какой-то момент я с удивлением поймала себя на мысли: Слава Сэ умудрился напечатать уже шесть книг — и, кажется, я читала далеко не все. Как-то это произошло незаметно. Последняя из прочитанных — Черепаха — выглядит на первый взгляд как сборник коротких, почти анекдотических историй. Но довольно быстро становится ясно: это не просто набор сценок, а цельное повествование, аккуратно стянутое в одну конструкцию. Где-то ближе к середине приходит ещё одно осознание: все персонажи — плод воображения сценариста Паши...

Это роман не про войну как событие, а про войну как личную катастрофу. Про тот момент, когда привычный мир схлопывается до размеров дороги, узла с вещами и будущего ребёнка, которого ты ещё не видел, но за которого уже отвечаешь полностью. Молодая женщина узнаёт о беременности в самом начале Великой Отечественной — и дальше её жизнь превращается в непрерывное выживание. Речь идёт о книге Мадонна с хлебом. Нина уже на большом сроке, когда едет поездом в Ташкент. Там живёт жена её отца — мачеха, и кажется, что это хоть какая-то опора...

Представим, что где-то существует город, способный исполнять любые желания. Небольшой, российский, без аэропорта — только поезд, вокзал, минимум удобств. Приехал, зарегистрировался, написал заявление, сформулировал желание. Всё. В нагрузку к исполнению — бонус. У каждого свой, странный и не всегда приятный. Например, некий Борис каждое утро закидывает в грузовик мешок с котятами. Обязательно разноцветными. Зачем — лучше не спрашивать. Стеклобой — это чистый сюр. Такой, где читатель всё время нащупывает смысл, почти хватает его за хвост, а потом тот ускользает...

Женщину находят мёртвой в гостинице. Рука вытянута к двери соседнего номера — словно в последний момент она всё-таки надеялась успеть, дотянуться, быть услышанной. Клэр Эббот казалась человеком без уязвимых мест: яркая, уверенная в себе, состоявшаяся, с творческой жилкой. Ни явных причин для самоубийства, ни очевидных следов преступления. Более того — первая экспертиза вообще говорит о естественной смерти. И именно это сразу настораживает. Автор романа — Элизабет Джордж, и с ней у меня давно сложные отношения...