Этюды жизни

Поезд скрипя тормозами замедлил ход, вонзаясь в туманную пелену над дряхлым перроном. Сквозь мутное, покрытое налётом стекло Артём Волков разглядел родные, но чужие места. Платформа была пуста: несколько унылых фигур в потёртых куртках, металлический блеск луж под редкими фонарями и бесконечно серое небо над головой. Пять лет назад он уезжал отсюда с полной грудью надежд, неся в себе мальчишескую веру в справедливость. Пять лет войны выжгли её дочиста. Теперь в груди осталась только усталость. И тревога...

Был обычный вечер в обычном городе Киров. Надя убиралась на чердаке. Старые вещи пахли пылью, временем и воспоминаниями. С каждым поднятым ящиком сердце ныло - слишком много прошлого здесь, в этих коробках, в пожелтевших газетах, в треснувших часах. Под самым скатом крыши она нашла старый сундук. Небольшой, облупленный, с ржавой скобой. Надя присела рядом, стерла ладонью пыль с крышки. На крышке детской рукой было выведено: "Мечты Нади" Она долго сидела неподвижно. Сколько лет прошло? Двадцать? Тридцать?...

В Хабаровске дождь лил с самого утра. Холодный, противный, впивающийся под воротник. Юля стояла на краю тротуара, держа в руках потёртую сумку и тщетно прикрывая голову шарфом. Машины проносились мимо, обдавая её брызгами. Люди спешили, укутанные в зонты, словно в коконы, и не замечали её. Юля не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой одинокой. После развода жизнь стала серой массой одинаковых дней: работа - дом - пустая квартира. Никто не встречал, никто не ждал. И вот сейчас, под...

Каждое утро, когда Марина выходила за порог, у её двери лежал букет. Не дорогой, не пышный - скромный, но всегда свежий: несколько ромашек, иногда веточка сирени, реже - роза. Первый раз она подумала, что это ошибка. Второй - что кто-то перепутал этаж. На третий день сердце её забилось тревожно, странно тепло. Она никого не ждала. Муж ушёл два года назад, оставив после себя лишь тишину да ворох невысказанных обид. Дочь училась в другом городе. Друзей осталось мало - жизнь растаскала их по разным берегам...

Пыльный вокзал пах влажным железом, кофе и усталостью. Люди спешили, громко перекрикивались, обнимались на прощание. Анна стояла у скамейки с билетом в руке, чувствуя себя потерянной среди этих потоков чужих судеб. Её поезд задерживался на час. Она села на лавку и только тогда заметила рядом чёрный потёртый чемодан. Без хозяина. Сначала она просто посмотрела на него. Потом - машинально подвинула ногой ближе. Вокруг суетились пассажиры, менялись объявления на табло, а чемодан оставался одиноким, как и она сама...

Оля мечтала о тихом вечере. Обычном, уютном - плед, чай, любимый сериал на фоне, смешные разговоры с Вадимом о пустяках. После рабочей недели казалось: вот он, долгожданный островок покоя. Когда в дверь позвонили, она даже вздрогнула. На пороге стояла Тамара Ивановна. Свекровь. С дорожной сумкой и натянутой улыбкой. - Привет, детки. Я тут подумала... Почему бы мне не пожить у вас недельку-другую? У нас же ремонт, пыль кругом... Оля окаменела. Ни звонка, ни предупреждения. Просто факт: свекровь теперь с ними...

Лето медленно сдавалось под натиском осени, но здесь, в аэропорту, время застыло-среди серого мерцания табло, глухого гула голосов и запаха кофе, который тонкой дымкой висел в воздухе. Виктория стояла у огромного окна, сквозь которое был виден уходящий в небо самолёт, и сжимала в ладони маленький, почти невесомый прямоугольник-свой билет на крошечный остров, потерянный где-то в бескрайних просторах океана. Последний билет на рейс. Последний шанс уйти от всего, что тянуло вниз. За плечами остался...

Антонина Ивановна жила на первом этаже старого кирпичного дома, где батареи зимой были еле тёплыми, а летом пахло пыльной травой из подвала. После смерти мужа жизнь стала медленной и вязкой, как старый мёд. Дети приезжали редко - у кого работа, у кого дети, у кого «в следующий раз обязательно, мама». Друзей почти не осталось. Даже собаку, Марту, она похоронила три года назад. И тогда Антонина Ивановна завела себе книгу жалоб. Тетрадку в клеточку, где аккуратным почерком писала всё, что тревожило...

Ирина мечтала о собственной студии много лет. Где будет пахнуть красками, где будет тишина и свет, даже если только искусственный. Мечта казалась глупой среди забот о детях, работе и нескончаемой стирке. Но однажды муж, Дима, сказал: - В подвале пустая комната. Можешь обустроить себе там мастерскую. Всё равно хлам выкидывать пора. Ирина не поверила сначала. А потом - взялась. Мыла стены, красила полы, ставила старый стол, аккуратно расставила кисти, тюбики с акварелью, свои блокноты. Ей казалось, что это будет её место силы...

Когда Марина в очередной раз зашла в почту мужа, она не искала ничего. Просто платила счета, как обычно. Серёжа не любил возиться с цифрами. Говорил: «Ты у меня голова, а я - руки». Она была и руками, и головой, и сердцем этого дома. На экране мелькнуло уведомление: «Сообщение от Лилии. Скучаю по тебе. Когда снова заглянешь?» Марина сначала не поняла. Потом - увидела ник. Фото. Мужчина с короткой бородой, глаза, до боли знакомые. Имя - не Серёжа. Александр. Возраст - 38. Статус - свободен. Но фото - его...

Люба сидела на лавочке во дворе. Весна. Сирень зацвела раньше обычного, и воздух был полон нежного, почти детского аромата. В руках - тетрадка в жёсткой обложке, потрёпанная, с выцветшим уголком. Там она писала свою "религию". Не ту, что в храмах, не ту, где священные книги и обряды. А свою - тихую, земную, человеческую. В её вере Бог не был стариком с бородой. Он жил в поступках: в том, как соседка Вера Петровна каждый день приносила кашу уличному коту. В том, как её сын, Егор, шептал «спасибо», когда она прикрывала его ночью...

Маша жарила котлеты, как делала это тысячу раз. Одной рукой держала сковороду, другой - утешала сына, который уронил в кашу машинку. На плите уже закипала кастрюля с макаронами, а в духовке пеклись сырники. За спиной мелькал муж. - Маш, а футболки мои где? - бросил он на ходу. - В шкафу, на полке, как всегда, - тихо ответила она, не отрываясь от котлет. - А можно было бы и принести, - пробормотал он и ушёл. Она промолчала. Как обычно. Через два дня котлет не было. Ни макарон, ни сырников. На столе стояли пластиковые контейнеры с наггетсами и замороженной пиццей...