Налог на счастье

Есть ложь, которую можно простить. Есть ложь, которую можно понять, оправдать обстоятельствами, минутным страхом или человеческой слабостью. А есть ложь, которая отменяет саму реальность. Она медленно, год за годом, превращает твою жизнь в дешевую, картонную декорацию, а твои самые искренние чувства — в злую, циничную насмешку. Две женщины. Один мальчик. И один мужчина, который однажды решил, что имеет единоличное право переписать три судьбы, потому что «так будет лучше для всех». Он унес эту тайну...

Говорят, Москва слезам не верит. Красивая фраза, жаль только, что в реальности она означает не отсутствие сочувствия, а вонючую общагу в Капотне, где из крана течет рыжая вода, а за стенкой каждое утро истошно орет чей-то младенец. Я приехала сюда из своего Зареченска с одним чемоданом и твердым убеждением, что через полгода буду пить кофе на Патриках. Реальность ударила под дых быстро. Работа продавщицей в круглосуточном сетевом маркете — это не жизнь. Это существование в ритме «пропиканый товар — хамоватый покупатель — боль в пояснице»...

Мне было девятнадцать лет. Мы с подружками, веселые, глупые студентки, поехали в глухую деревню под Рязанью просто ради прикола. Кто-то рассказал, что там живет баба Нюра, которая видит будущее и лечит. Мы ехали туда смеясь, с пивом и чипсами, воспринимая это как аттракцион. Баба Нюра оказалась маленькой, сухонькой старушкой с пронзительными, выцветшими глазами. Она принимала нас по одной в своей темной избе, пахнущей сушеными травами и ладаном. Когда очередь дошла до меня, я зашла с ухмылкой, готовая услышать стандартный набор про «казенный дом» и «дальнюю дорогу»...

Моя бабушка, царство ей небесное, была женщиной суеверной. Она знала сотни примет, но одно правило вбивала мне в голову с детства: «Если снится покойник, никогда, слышишь, никогда ничего у него не бери. Давать можно, брать — нельзя. Возьмешь — откупишься здоровьем или жизнью, утянет он тебя за собой». Я смеялась, считала это бабушкиными сказками. Я вообще человек рациональный, работаю логистом, в мистику не верила ни на грамм. До прошлой недели. Мне приснилась мама. Она умерла три года назад от тяжелой болезни, уходила мучительно, исхудавшая до костей...

Мы искали квартиру срочно и дешево. Когда риелтор предложил «двушку» в сталинке по цене убитой «однушки» на окраине, мы с мужем, конечно, удивились, но согласились не глядя. Хозяйка, сухонькая старушка с бегающими глазами, встретила нас на пороге, быстро показала комнаты и сразу перешла к делу. Квартира была странной. В ней пахло ладаном, старой бумагой и пылью, но не это бросалось в глаза. Самым диким было то, что все зеркала в доме — огромное трюмо в спальне, зеркало в ванной, даже небольшое зеркальце в прихожей — были плотно завешаны старыми, серыми простынями...