Налог на счастье

Говорят, Москва слезам не верит. Красивая фраза, жаль только, что в реальности она означает не отсутствие сочувствия, а вонючую общагу в Капотне, где из крана течет рыжая вода, а за стенкой каждое утро истошно орет чей-то младенец. Я приехала сюда из своего Зареченска с одним чемоданом и твердым убеждением, что через полгода буду пить кофе на Патриках. Реальность ударила под дых быстро. Работа продавщицей в круглосуточном сетевом маркете — это не жизнь. Это существование в ритме «пропиканый товар — хамоватый покупатель — боль в пояснице»...

Мне было девятнадцать лет. Мы с подружками, веселые, глупые студентки, поехали в глухую деревню под Рязанью просто ради прикола. Кто-то рассказал, что там живет баба Нюра, которая видит будущее и лечит. Мы ехали туда смеясь, с пивом и чипсами, воспринимая это как аттракцион. Баба Нюра оказалась маленькой, сухонькой старушкой с пронзительными, выцветшими глазами. Она принимала нас по одной в своей темной избе, пахнущей сушеными травами и ладаном. Когда очередь дошла до меня, я зашла с ухмылкой, готовая услышать стандартный набор про «казенный дом» и «дальнюю дорогу»...

Моя бабушка, царство ей небесное, была женщиной суеверной. Она знала сотни примет, но одно правило вбивала мне в голову с детства: «Если снится покойник, никогда, слышишь, никогда ничего у него не бери. Давать можно, брать — нельзя. Возьмешь — откупишься здоровьем или жизнью, утянет он тебя за собой». Я смеялась, считала это бабушкиными сказками. Я вообще человек рациональный, работаю логистом, в мистику не верила ни на грамм. До прошлой недели. Мне приснилась мама. Она умерла три года назад от тяжелой болезни, уходила мучительно, исхудавшая до костей...

Мы искали квартиру срочно и дешево. Когда риелтор предложил «двушку» в сталинке по цене убитой «однушки» на окраине, мы с мужем, конечно, удивились, но согласились не глядя. Хозяйка, сухонькая старушка с бегающими глазами, встретила нас на пороге, быстро показала комнаты и сразу перешла к делу. Квартира была странной. В ней пахло ладаном, старой бумагой и пылью, но не это бросалось в глаза. Самым диким было то, что все зеркала в доме — огромное трюмо в спальне, зеркало в ванной, даже небольшое зеркальце в прихожей — были плотно завешаны старыми, серыми простынями...

Я всегда проверяю карманы перед стиркой. Это привычка, доведенная до автоматизма: чеки, мелочь, забытые носовые платки, фантики от конфет. Но в прошлый вторник моя рутина превратилась в сцену из плохого триллера. Я готовила к химчистке любимый пиджак мужа, который он надевал на корпоратив в пятницу. Во внутреннем кармане, ближе к сердцу, я нащупала что-то плотное, картонное. Я думала, визитка. Но когда я вытащила находку на свет, у меня перехватило дыхание. Это была игральная карта. Пиковая дама...