Надежда Кондрашова

Когда-то у меня был свой дом под кроватью. В Москве у меня был диван, и мой городской дом был над кроватью – эдакий шатер: над моим диванчиком была натянута занавеска. А вот в деревне были такие настоящие кровати, с покрывалом и кучей подушек. Кисти покрывала спускались почти до пола – это и был вход в мой дом. В доме были подушки, чтобы сидеть, посуда, чтобы есть, шкаф, чтобы положить вещи – было уютно. Там же, в деревне я хотела сделать дом в сарае, но задумка не сработала – из сарая меня шуганули...

Собираясь когда-то на литературное мероприятие, я думала: «Если что, я готова. Я смогу». Суть состояла в том, что несколько выбранных заранее авторов прочитают рассказ для зрителей. При регистрации было две кнопки. Одна – автор, другая – зритель. Задумываюсь, и жму кнопку «зритель», мол потом, в следующий раз, нажму другую. Занимаю место за столиком. Ведущий предлагает одно вакантное место у микрофона: «Кто-то из зала прямо сейчас без конкурса может попробовать». Тяну руку. Подходит официант. Все прочее в следующий раз...

Кажется, когда-то я вспоминала эту историю, не помню... В то лето я проходила практику. Первое. Иногда не стоит слишком сильно полагаться на память. … Едва мы вышли за ворота, чтобы полюбоваться закатом, к нам подкатили. В буквальном смысле – в метре от нас затормозила вишневая девятка, из которой вылезли двое местных. – Девчонки, вы откуда? Мы с Ленкой синхронно кивнули в сторону нашего лагеря. – А, с базы, – хмыкнул один из них. – Геологини, значит. Потом неожиданно галантно кивнул и представился Олегом...

В детстве у меня была мечта. Ну, не то, чтобы – тогда я не отличала мечты от желаний, а желания от фантазий. Например, когда вырасту, я хотела отслужить в армии. Очень переживала, когда папа объяснял, что в армию меня не возьмут потому, что я девочка. – Как так? – восклицала я. – Я попадаю мячом в кольцо чаще, чем тот Пашка, и еще вот как могу. Вставала на мостик и задирала ноги. Папа объяснял мне, что такое армия, но у меня было скорее какое-то древнеримское представление, что право ношения оружия должно принадлежать всем...

Золотой песок вполне оправдывал свое название. Конечно, он был не золотой, а скорее бежевый, с разноцветными искорками. В него можно было погрузить обе руки, сжать пальцы, а потом, вынырнув, смотреть, как бежевый сыпется вниз разноцветными невесомыми частицами. Ближе к воде песок наполнялся тяжестью, становился темнее, тяжелее, основательнее. Сегодня были волны, хорошие такие, растущие и заворачивающиеся уже над пляжем. Никто не строил песочные замки под желтыми флагами. Желтые флаги означали, что купаться разрешено, но существует опасность для жизни...