Наблюдения наблюдателя

(Расшифровка для тех, кто не учился в советской школе: читатель-атеист – Ленин, книга – роман Максима Горького «Мать»). Мнение ошибочное, зато фраза врезается в память. И всё благодаря тому, что форма в конфликте с содержанием. Да и своевременность, как не крути, сомнительный комплимент для автора: на злободневные сегодняшние вопросы отвечает, а долго ли будет востребован – Бог весть. «Своевременная». Так, вероятно скажут о книге Андрея Рубанова «Ледяная тетрадь. Комментарий к Аввакуму». Достоинства текста очевидны...

Шведское, оно же скандинавское кино – коллективное наследие великого Бергмана, независимо от уровня мастерства наследников. В основе истории всегда лежит травма, снять последствия которой не способен ни психиатр, копающийся в прошлом, ни полицейские, которые ведут охоту на маньяка-оборотня. Рано или поздно действие неизбежно приводит в безжизненно светлое пространство морга. Таким же мертвяще холодным выглядит и сам сюжет, в котором под внешним бесстрастием таятся страхи и пороки «подпольного человека» (привет от Достоевского!)...

Нина – дальняя родственница. Или даже Нина – близкая родственница. Нина – одноклассница и Нина – однокурсница. Нина – соседка, собеседница, собутыльница. Нина – попутчица (самый распространённый и узнаваемый тип Нин). Нина – тёща, свекровь, невестка, кума. Нина – начальница и Нина – подчинённая. Нина универсальная и штучная, с наивностью семнадцатилетней и терпким вкусом бабы-ягодки-опять, смесь непосредственности и шарма, доверчивости и опасливости, хабалка и скромница, приземлённая и поэтичная, простая, простая, нет, не простая...