Депрессивная триада

Я застрял в себе, как в глухом, бездонном каменном мешке, который я сам же и возвёл по кирпичику. Его стены сложены не из холодного гранита, а из моих же собственных, самых потаённых страхов, спрессованных временем...

Снова. Это проклятое, хлесткое слово «снова» обрушилось на меня не как сорвавшаяся с неба ледяная глыба — это было бы слишком просто и быстро. Нет, оно вползло в мою реальность подобно густому, удушливому...

Кто я такой? Я — это эхо, запертое в гулком и холодном каменном мешке. Мой собственный голос, отражаясь от покрытых изморозью стен, возвращается ко мне искажённым, чужим и безжизненным. Он звучит как насмешка, как издевательский приговор к пожизненному заключению с самим собой...

Каждый мой день начинается не с будильника, а с изнурительного, почти сакрального ритуала самовнушения. Я, словно старый, покрытый пылью настройщик, подхожу к арфе своей души и осторожно, кончиками пальцев, прикасаюсь к невидимым струнам...

Всё началось не с мысли, а с ощущения — почти физического, тактильного кошмара. Будто под самой кожей, там, где бьётся невидимый, но оглушительный пульс, завёлся холодный, склизкий червь сомнения. Он не грыз плоть в привычном понимании этого слова; он был лишён зубов и челюстей...