Полюбит ли меня хоть кто-нибудь когда-нибудь не просто неидеальной, а совершившей чудовищную ошибку? Насколько вообще способен малознакомый мужчина сгрести меня в охапку вместе со всеми моими прегрешениями и не отпускать? Как безгранично материнское всепрощение? А главное — смогу ли я перестать быть отвратительна самой себе? Эти базовые, но от того не менее терзающие вопросы поднимает итальянский режиссёр Вито Пальмиери в фильме «Вторая жизнь» — вместе с очередной волной экзистенциального кризиса заодно...
арт-объедки | суп культуры
Об умении выдавать действительное за желаемое Наоборот-то каждый дурак может — всё же кто из нас не балуется хоть иногда фантазиями разного калибра и заряда в момент предсонного гипногогического угара. А в фильме «Параллельные истории» («Histoires parallèles»), если продолжать милитаристскую метафору, герой орудует скорее мечом, рассекая ткань существующей реальности и пересобирая её кусочки впоследствии заново. Такое Лего для самых взросленьких и утомившихся от бытовой тоски. По сюжету не особо тепло принятый Парижем юноша Адам окольными путями устраивается в помощники к сварливой пожилой писательнице Сильви. Сама Сильви не брезгует наблюдением за соседями, что легко реализовать среди узких европейских улочек — так, собственно, и получился её новый роман. Кому-то бёрдвотчинг, а кому-то... В общем, Адам довольно легко втянулся в хобби своей подопечной и взялся за подопытных — и за роман заодно. К слову, Асгару Фархади и его сосценаристам удалось создать чрезвычайно занимательный образ главного героя: Адам — тот ещё трикстер, хитрец и вор, но при этом не карикатурный опасный мутный весельчак в духе Локи или Джокера. Напротив, он очень трогательный и трепетный, в чём-то даже наивный — парень полон контрастов, всё как мы любим. Впрочем, неудивительно, ведь сценарий основан на «Декалоге» Кшиштофа Кесьлёвского. И главное, что отношение зрителя к этому трикстеру так же далеко от привычных антигеройских эмоциональных качелей: вместо попеременного погружения в концентрированную любовь или ненависть испытываешь всё сразу, но в куда более мягком варианте. По нитке, по капле — чтобы ощутить надлом в кульминации. Так герой ощущается более близким, человечным, настоящим — и тем труднее пережить момент пресыщения последствиями его не самых приятных действий. Киноязык подчёркивает иронию невозможности одновременного существования двух одинаково реальных пространств — собственно, нашего и экранного, поскольку значительную часть фильма мы проводим на месте Адама, наблюдая за реальностью внутри кадра через бинокль. Как завещали классики — «я смотрю кино про себя, в котором я смотрю кино про себя, в котором я смотрю кино, в котором я смотрю кино». Так что параллельные истории разворачиваются в самом кинозале. Ну, надеюсь, по крайней мере мой роман тоже выйдет удачным. 9 / #издесяти
Я вообще не позиционирую себя как художницу (и, полагаю, по результату работы это более чем заметно), поэтому перспектива сделать раздел в
зине, ещё и в рамках лабы крутого исследователя уличного искусства, казалась сомнительной и пугающей. Но по итогу почти довольна собой: немного рассказала о прародителях уличной графики и скульптуры — уральских петроглифах и дольменах соответственно. А огромный жирный шмат кварцевого песка на последней странице...
