ЧУК «Музей Лермонтова в кофейне Рошке»

Встреча Лермонтова в Москве с немецким поэтом и переводчиком Ф. Боденштедтом (между 17 и 23 апреля 1841 года) «В один пасмурный воскресный или праздничный день мне случилось обедать с Павлом Олсуфьевым во французском ресторане… „А, Михаил Юрьевич!“ — вдруг вскричали двое‑трое из моих собеседников при виде только что вошедшего молодого офицера, который слегка потрепал по плечу Олсуфьева, приветствовал молодого князя словами: „Ну, как поживаешь, умник!“, а остальное общество — коротким: „Здравствуйте“. У вошедшего была гордая, непринуждённая осанка, средний рост и необычайная гибкость движений. Вынимая при входе носовой платок, чтобы обтереть усы, он выронил на паркет бумажник или сигарочницу и при этом нагнулся с такой ловкостью, как будто бы он был вовсе без костей, хотя, судя по плечам и груди, у него должны были быть довольно широкие кости. Гладкие, белокурые, слегка вьющиеся по обеим сторонам волосы оставляли совершенно открытым необыкновенно высокий лоб. Большие, полные мысли глаза, казалось, вовсе не участвовали в насмешливой улыбке, игравшей на красиво очерченных губах молодого офицера. Очевидно, он был одет в парадную форму. У него на шее был небрежно повязан чёрный платок; военный сюртук без эполет был не нов и не доверху застёгнут, и из‑под него виднелось ослепительной свежести бельё. Мы говорили до тех пор по‑французски, и Олсуфьев, говоря по‑французски, представил меня вошедшему. Обменявшись со мною несколькими беглыми фразами, он сел с нами обедать… После того как Лермонтов быстро отведал несколько кушаньев и выпил два стакана вина (при этом он не прятал под стол свои красивые, выхоленные руки), он сделался очень разговорчив, и, надо полагать, то, что он говорил, было остроумным и смешным, так как слова его несколько раз прерывались громким смехом… Я заметил только, что остроты его часто переходили в личности; но, получив несколько раз меткий отпор от Олсуфьева, он счёл за лучшее избирать мишенью своих шуток только молодого князя <А. И. Васильчикова>. Некоторое время тот добродушно переносил остроты Лермонтова; но, наконец, и ему уже стало невмочь, и он с достоинством умерил его пыл, заметив, что, при всей ограниченности ума, он человек с добрым сердцем. Казалось, Лермонтова искренно огорчило, что он обидел князя…, и он всеми силами старался помириться с ним, в чём скоро и успел». Ф. Боденштедт. Заметка о Лермонтове. «Современник», 1861, т. 85, отд. II, с. 326–328. (закрепили файл с выпуском)

16 марта 1831 год.  История с проф. М. Я. Маловым в Московском университете. «Малов был глупый, грубый и необразованный профессор в политическом отделении. Студенты презирали его, смеялись над ним... «Вот этот-то профессор... стал больше и больше делать дерзостей студентам; студенты решились прогнать его из аудитории... У всех студентов на лицах был написан один страх: ну, как он в этот день но сделает никакого грубого замечания. Страх этот скоро прошел. Через край полная аудитория была непокойна и издавала глухой, сдавленный гул. Малов сделал какое-то замечание, началось шарканье. «„Вы выражаете ваши мысли, как лошади, ногами“, — заметил Малов, — и буря поднялась, свист, шиканье, крик: „Вон его, вон его! Pereat,!“. Малов, бледный, как полотно, сделал отчаянное усилие овладеть шумом, и не мог; студенты вскочили на лавки. Малов тихо сошел с кафедры и, съежившись, стал пробираться к дверям; аудитория — за ним, его проводили по университетскому двору на улицу и бросили вслед за ним его калоши... Университетский совет перепугался и убедил попечителя представить дело оконченным и для того виновных или так кого-нибудь посадить в карцер». Стихотворение Лермонтова "Послушай! вспомни обо мне" датировано 23 марта 1831 года и вписано в альбом его друга Николая Ивановича Поливанова. В приписке Поливанова указано, что поэт написал эти строки «в моей комнате во флигеле нашего дома на Молчановке, ночью; когда вследствие какой-то университетской шалости он ожидал строгого наказания». Рукой Лермонтова в этот текст были внесены поправки: вставлены слова «эти строки» и по стёртому написано: «он ожидал строгого наказания». «Университетская шалость», о которой идёт речь, традиционно связывают с «маловской историей». Однако сам факт участия Лермонтова в этом инциденте не подтверждается документально. В источниках подчёркивается, что это лишь предположение, основанное на приписке Поливанова и поправках поэта. Послушай! вспомни обо мне, Когда, законом осужденный, В чужой я буду стороне — Изгнанник мрачный и презренный. И будешь ты когда-нибудь Один, в бессонный час полночи, Сидеть с свечой… и тайно грудь Вздохнет — и вдруг заплачут очи; И молвишь ты: когда-то он, Здесь, в это самое мгновенье, Сидел тоскою удручен И ждал судьбы своей решенье! 23-го марта 1831 г. Москва

1840 год П. А. Вяземский пишет из Петербурга в Париж жене В. Ф. Вяземской и дочери Надежде: ✍19 марта «В четверг, т. е. послезавтра, надеюсь послать еще чайку с молодым Барантом (т. е. не ча́йку, не птицу, а чайку́. Наденька, смейся во все горло и говори: шарман). Об истории дуэли много толков, но все не доберешься толку и не знаешь, что было причиной ссоры. Теперь многие утверждают, что Бахерахт тут ни в чем не виновата. Она, говорят, очень печальна и в ужасном положении, зная, что имя ее у всех на языке. Кажется, они скоро едут обратно в Гамбург, не дожидаясь навигации. Петербург удивительно опасное и скользкое место». 21 марта «Посылается при сем фунт чаю и одесский альманах с молодым Барантом. Толки о истории его все еще не истолкованы. Это совершенная противоположность истории Дантеса. Здесь действует патриотизм. Из Лермонтова делают героя и радуются, что он проучил француза. Но кто прав и кто виноват, — чья роль в деле была лучшая, — неизвестно, а все сплетня».

📝 21 марта — день дебюта Антона Павловича Чехова в печати! Ровно 146 лет назад, 21 марта 1880 года, в петербургском юмористическом журнале «Стрекоза» было опубликовано первое произведение будущего классика мировой литературы — рассказ «Письмо донского помещика Степана Владимировича к учёному соседу д‑ру Фридриху». Что это было за произведение? Рассказ написан в форме письма сельского помещика к новому соседу‑профессору. Герой пытается блеснуть умом, но делает это так безграмотно и нелепо, что вызывает у читателя искренний смех. В тексте полно забавных научных несуразиц и комичных рассуждений. Интересный факт: именно в этом рассказе впервые прозвучала фраза, ставшая крылатой: «Этого не может быть потому, что этого не может быть никогда» Несколько любопытных деталей о дебюте Чехова: Точное время написания рассказа неизвестно. По воспоминаниям близких, Чехов ранее уже читал его в кругу семьи — и вызывал всеобщий хохот! Несмотря на то, что жанр юмористического письма был популярен, критики отметили: молодой автор привнёс в него что‑то новое и свежее. Чехов не стал постоянным сотрудником «Стрекозы», но в том же 1880 году опубликовал в журнале ещё 10 рассказов. Позже он продолжил сотрудничество с журналом: в 1883 году вышел рассказ «Раз в год», а в 1884‑м в «Альманахе „Стрекозы“ на 1884 год» — «Шведская спичка». На этом их пути разошлись. В 2010 году по мотивам дебютного рассказа был снят одноимённый мультфильм — так классика ожила на экране! vk.com/...h=4

Опубликовано фото

Комплект: карточная коробка на две колоды и три блюдца (XIX век, Россия) Перед вами комплект из карточной коробки, выполненный в технике папье-маше с лаковой росписью, и трёх блюдец. Особенности предмета: Материал: папье-маше — лёгкий и прочный материал, популярный в декоративно-прикладном искусстве XIX века. Отделка: покрыт лаком, украшен художественной росписью, что придаёт изделию утончённость и долговечность. Состав комплекта: Карточная коробка, рассчитанная на хранение двух колод карт — незаменимая вещь для любителей карточных игр. Три блюдца, которые могли использоваться в качестве аксессуаров для карточных игр (например, для размещения фишек или жетонов). Как использовались такие предметы в XIX веке? Карточные игры — часть светской культуры. В XIX веке карточные игры были неотъемлемой частью досуга дворян и купечества. Вечерние собрания часто сопровождались игрой в преферанс, вист, покер или другие популярные карточные развлечения. Карточная коробка позволяла удобно хранить и транспортировать карты, сохраняя их в идеальном состоянии. Блюдца использовались для размещения фишек, жетонов или монет во время игры, для сбора ставок, как подставки для мелких аксессуаров (например, для держателей карт или специальных маркеров). В XIX веке декоративно-прикладное искусство в России переживало расцвет. Мастера совершенствовали техники папье-маше и лаковой росписи, создавая предметы, сочетающие практичность и художественную ценность. Такие комплекты часто изготавливались на заказ для знатных семей или продавались в лавках Москвы и Санкт-Петербурга. На столике, помимо карточной коробки и блюдец, вы можете заметить два характерных предмета: складную сигаретницу (о которой мы расскажем подробнее позже) и деревянную кружку для табака. Их присутствие подчёркивает важную деталь быта XIX века — курение во время досуга, особенно среди мужчин, собравшихся за карточным столом.