— Пап, ты же на пенсии! Тебе всё равно делать нечего. Посиди с Мишей, нам надо в кино/на работу/по делам. Эта фраза прозвучала как приговор. В ней было всё: и обесценивание моего времени, и уверенность в том, что моя жизнь закончилась, и легкое чувство вины, которое дочь мастерски во мне пробудила. Раньше я бы согласился. Молча. Потому что «родители должны помогать», потому что «внуков надо любить», потому что боялся показаться эгоистом. Я сидел с внуками по 5–6 часов, уставал так, что вечером не мог читать, а потом слушал упреки: «Пап, он опять экран включил?»...
Мудрый капитал
Я не хочу «доживать». Я хочу жить. Манифест активного долголетия без пафоса
«Ну что, готовишься к пенсии? Будешь на даче картошку копать и телевизор смотреть?» Этот вопрос мне задавали с такой доброй улыбкой, будто желали самого лучшего отдыха после долгой работы. В их понимании «старость» — это время, когда можно наконец-то выдохнуть, снять с себя ответственность и тихо-мирно «доживать» отмеренный срок. Но меня эта перспектива пугала больше, чем любая рабочая нагрузка. «Доживать» — значит ждать конца. «Доживать» — значит ставить жизнь на паузу. «Доживать» — значит быть зрителем в собственном кино...
Почему я перестал стесняться своего возраста в бизнесе. История о том, как седина стала моим брендом, а не недостатком
Раньше я стеснялся своей седины. Думал, как скрыть "серебряные нити", даже подумывал покраситься. Мне казалось, что в бизнесе, особенно когда имеешь дело с молодыми предпринимателями или активными клиентами, нужно выглядеть «современно». А современно — это значит молодо. Я боялся, что седина кричит: «Старый! Отстал от жизни! Не разбирается в технологиях!». Я думал, что клиенты подсознательно выбирают тех, кто выглядит энергичнее и динамичнее. Однажды я опоздал к парикмахеру. Корни отросли на сантиметр...
Я уволился из госструктуры в 55. Все говорили, что я сошел с ума. Кто был прав?
«Ты что, с дуба рухнул? Пенсия через несколько лет! Стаж! Льготы! Больничный!» — этот град вопросов обрушился на меня, как только я положил заявление на стол начальнику. Коллеги крутили пальцем у виска. Жена молчала три дня, глядя в окно. Друзья на рыбалке качали головами: «Игорь, опомнись. На дворе кризис, а ты в свободное плавание? В твои-то годы?» Мне было 55 лет. У меня была «железобетонная» должность в государственной структуре. Спокойная зарплата, понятные задачи, уверенность в завтрашнем дне...
