Котенок Мрак

Волшебный лес ещё шелестел воспоминаниями о Дне Дружбы: гирлянды из листьев до утра покачивались на ветках, а светлячки всё никак не унимались, вспоминая, как танцевали над цветочным столом. Паучок-Снеговичок, сидя у своего паутинного гамака, млел от счастья — праздник удался на славу! И вдруг в голове его сверкнула мысль, блестящая, как свежая капля росы: «А что если устроить маленькое продолжение — испечь для друзей особенный пирог?» Сказано — сделано. Паучок сплёл себе фартук из тончайших ниточек и отправился к кладовой Тормашки...

В пещере ещё витал запах вечерних трав, а за её каменным порогом ворковали сонные голуби, когда Тормашка распахнула глазки и зевнула так широко, что её крошечные клычки блеснули в утреннем свете. Она потянулась, обмахнулась крылышками — и тут же встрепенулась: Мрака не было ни на лежанке из мха, ни у жаровни, ни среди аккуратных кучек ракушек, которые котёнок собирал по вечерам. Мышка нахмурилась. — Паучок, где же он? — пропищала она, заметив Паучка-Снеговичка, плетущего ажурный шарфик из серебристой паутины...

Годы шли, а Иван становился всё более осознанным и решительным. Он продолжал жить в маленькой деревне у заброшенных пустошей, помогал соседям чинить заборы и крыши, тянул воду и делал сотни незначительных на первый взгляд вещей, которые, однако, понемногу пробуждали в людях едва заметные проблески жизни. Вначале это были лишь мимолётные тёплые взгляды, лёгкие кивки и усталые, но искренние слова благодарности. Но чем дольше Иван старался, тем сильнее прорастала в сердцах людей тонкая искра, которую никто доселе не мог вернуть погасшим...

Теперь у Ивана была цель. Он понимал, что огромная сила четырёх владык непобедима в открытом противостоянии — люди давно слишком сломлены. Но если удастся зажечь внутри них желание жить по-настоящему, пусть даже крохотное, то и сам Голод не сможет убить их волю, и Чума не возьмёт в плен их души. Смерть перестанет быть страшной, а Война потеряет опору страха и подавленности. Мальчик старался оставить раздор и конфликты позади. Он не говорил прямо о своих способностях, не делился сомнениями, но вёл **тихую работу** с каждым, кому мог помочь...

Иван стал подмечать, что его присутствие порой меняет атмосферу в доме. Когда он помогает матери принести воды или починить ветхий забор, та на миг смотрит на него с лёгким теплом в глазах — почти незаметным, но всё же реальным. В соседней семье, где старик часто кашлял и ворчал, мальчик как-то раз прибежал с охапкой полусухих трав — и старик улыбнулся. Улыбка вышла странной, неумелой, и тут же погасла, но факт оставался фактом: он улыбнулся. Для мира, где даже рождение не отмечают ни единым вздохом радости, такая деталь стоила многого...