ИСТОРИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ

В июле 1976 года эфир сошёл с ума. Радиолюбители от Норвегии до Аргентины ловили одно и то же: размеренный, рвущий барабанные перепонки стук. Тук-тук-тук... Десять ударов в секунду. Иногда он напоминал щёлканье гигантского счётчика Гейгера, иногда - удары клювом невидимого дятла по стеклянному черепу планеты. Сигнал перепрыгивал через короткие волны, заглушал Би-би-си, вклинивался в переговоры пилотов, лез в телеграфные линии. Военные стратеги НАТО хмурили брови, а газетчики уже придумали имя этому кошмару - «Русский дятел»...

В 1770 году венский двор замер. Императрица Мария Терезия, её советники и генералы смотрели, как деревянный турок в чалме двигает фигуры на шахматной доске. Его рука, скрипя шестернями, поднимала ферзя и ставила мат. Придворный гроссмейстер отшатнулся. А Вольфганг фон Кемпелен, советник казначейства и создатель автомата, с улыбкой открыл дверцы шкафа, показывая пустоту внутри. Никого. Только медь и сталь. Весть о «Думающей машине» пронеслась по Европе быстрее чумы. Никто ещё не знал, что это - самая гениальная иллюзия столетия...

1 февраля 1943 года станция перехвата в Арлингтоне поймала странный сигнал. Телеграфистка записала колонки цифр - пять групп, русская морзянка. Текст положили в папку с грифом «Невозможно». Аналитики Агентства безопасности связи США знали: они столкнулись с шифром, который не поддаётся математике. Это был код, созданный людьми, верившими, что их невозможно прочесть. И они были правы. Почти. Советский шифр, использовавшийся для связи резидентур НКВД и ГРУ с Москвой, был вершиной криптографии. Он назывался «одноразовый блокнот»...

Где-то в промозглом подвале подмосковного НИИ, под светом мигающей лампы, двое мужчин склонились над свинцовым контейнером. Один - бывший секретарь обкома с голодными глазами, другой - смуглый иностранец с чемоданом долларов. «Вот она, - прошептал русский, отвинчивая крышку. - Красная ртуть. Температура плавления - минус сто вязких градусов. Плотность - двадцать граммов на сантиметр. Достаточно ста граммов, и любой утюг превращается в ядерную бомбу». В контейнере тяжело колыхалась густая, кроваво-алая жидкость...

Представьте: глубокая арктическая ночь, ветер срывает снег с ледяного купола, температура — за пятьдесят. А под тридцатью метрами вечной мерзлоты — город. Город с кинотеатром, парикмахерской, часовней и ядерным реактором. Солдаты пьют кофе, играют в карты, смотрят на журналы — и ни один из них не знает, что он не учёный, а пешка в самой опасной игре Холодной войны. Игра называлась «Ледяной червь» — и если бы она удалась, мы бы сейчас не спорили о климате, а доживали свой век в бункерах, если б вообще дожили...