С Марией. Проза | Рассказы

— Ты почему опять молчишь? — спросил Михаил таким тоном, будто молчание было административным нарушением. Алина стояла у окна с кружкой давно остывшего кофе и смотрела во двор. Во дворе два мужика в спортивных штанах грузили в «Газель» старый диван. Один тащил, второй руководил. Очень символично. В её жизни сейчас происходило примерно то же самое. — Потому что если я начну говорить, кто-то обидится, — спокойно ответила она. — Господи, ну опять начинается… Начиналось. Причём давно. Просто раньше всё выглядело прилично, почти интеллигентно...

Мирослава сидела на кухне и смотрела на чайник. Чайник был старый, советский, со свистком — она специально купила такой на «Авито», потому что с электрическим жизнь казалась ей слишком стерильной. Сейчас свисток молчал, потому что Мирославе было не до чая. Она смотрела на тусклый металлический бок, искажавший её отражение, и думала о том, что ещё неделя такой жизни — и она начнёт разговаривать с бытовой техникой как с лучшей подругой. Впрочем, подруг у неё почти не осталось — стыдно звать в дом, похожий на транзитную зону для провинциальной родни...

Анна стояла перед зеркалом в съемной квартире и разглядывала невесту — чужую тетку с застывшей улыбкой, которая пыталась втиснуть себя в белый чехол из гипюра, словно в скафандр для выхода в открытый космос чужой жизни. Платье топорщилось на лопатках, фата напоминала москитную сетку, наспех приколотую к пучку, но никто, кроме нее, этого не замечал. Она выходила замуж за Дмитрия — парня с идеальным пробором, родинкой на скуле, которую хотелось стереть пальцем, и мамой, чья любовь по плотности напоминала бетонный раствор...

Марина открыла глаза не от того, что организм восстановил силы. Она вообще забыла, каково это — выныривать из глубокого, вязкого сна с ощущением, что ты отдохнула. Ее выдернул в реальность звук перфоратора. Соседи сверху, семейство Алиевых, затеяли очередной бесконечный ремонт, и теперь бетонная плита над головой вибрировала так, будто квартира находилась не в панельной девятиэтажке на окраине, а прямиком в жерле действующего вулкана. Обстановка спальни напоминала декорации к спектаклю «Бедность...

Антон метался по тесной кухне, зажатый между холодильником «Бирюса» и ведром с картофельными очистками, и его голос, срывающийся в сиплый тенор, бился о кафельную плитку, не в силах пробить брешь в молчании Веры. Она замерла у окна, спиной к нему, и наблюдала, как струя воды из незакрытого крана долбит в жирную тарелку, разлетаясь мутными брызгами по столешнице из древнего ДСП. Вязкая тишина обволакивала каждый его всхлип, делая их ещё более жалкими и неуместными. — Ты даже не представляешь, какая...