С Марией. Проза | Рассказы

— Это что у нас, Вадим, день открытых дверей с платным приложением к кровати? — ледяным голосом спросила Майя Сергеевна, толкнув дверь спальни плечом. На секунду в комнате стало так тихо, будто даже кондиционер решил не вмешиваться в чужой позор. Вадим дёрнулся, сел на кровати, одеяло сползло ему на колени. Девица рядом с ним — светлая, гладкая, в чужой квартире удивительно уверенная до этой самой секунды — ахнула и вцепилась в футболку. — Господи… — выдохнула девушка, судорожно натягивая джинсы...

— Ты, Вера Николаевна, совсем с ума сошла? — выпалила Яна, влетая на кухню и швыряя сумку на табурет. — Какое ещё дарение? Какой нотариус? Ты мне это по телефону между “купи батон” и “не забудь выключить свет” сообщаешь, как будто речь про банку огурцов! — Не с ума сошла, а наконец поумнела, — сухо ответила Вера Николаевна, подвигая к племяннице кружку с крепким чаем. — Садись и не хлопай глазами. Дом я тебе оформляю. И деньги тоже. Пока живая, бодрая и в ясном уме. Чтобы потом никакие любители чужого счастья не бегали по инстанциям с лицом оскорблённой бухгалтерии...

— Ты мужа кормишь или воспитываешь голодом? — с порога бросила Светлана Викторовна, даже не поздоровавшись и уже шаря взглядом по прихожей, будто пришла не в гости, а в санэпидемстанцию с внезапной проверкой. Анна молча взяла у нее сумку, хотя очень хотелось не взять, а аккуратно выставить вместе с хозяйкой обратно на лестничную площадку. — Здравствуйте, Светлана Викторовна, — сказала Анна ровно, прикрывая дверь. — Проходите. У нас, как видите, без красной дорожки. — Вижу, — сухо кивнула свекровь, ткнув носком сапога в коврик...

— Ты вообще жена или пункт выдачи услуг? — бросил Дмитрий, даже не повернув головы, и лениво шлёпнул ладонью по дивану. — Пришла, пакет поставила, ужин сделала, рубашку погладила. Схема же простая, Маш. Мария толкнула дверь плечом, втащила в прихожую две тяжёлые сумки из «Пятёрочки» и на секунду закрыла глаза. День выжал её досуха: начальник вернул отчёт третий раз, в метро какой-то гражданин в куртке цвета уныния наступил ей на ногу и посмотрел так, будто это она виновата, а на кассе самообслуживания аппарат решил, что помидоры — это бананы...

— Ты вообще понимаешь, сколько стоит квадратный метр в этом районе, или тебе всё равно? — голос Ларисы Семёновны прозвучал не как вопрос, а как обвинительный приговор, пока она ногтем указывала на пятно на обоях возле выключателя. Анна замерла на пороге кухни, роняя ключи на тумбочку. Звук металла о дерево прозвучал слишком громко в напряжённой тишине квартиры. — Добрый вечер, Лариса Семёновна, — тихо произнесла Анна, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я не ожидала вас видеть. Вы же знаете, что нужно звонить заранее...

— Ты серьёзно сейчас? Десять тысяч просто так? Без слова? — Дарья стояла в дверном проёме кухни, сцепив руки на груди, и смотрела на мужа так, будто видела его впервые за пять лет. Артём отвернулся от плиты, где шкворчал забытый омлет, и вытер руки о полотенце. Лицо у него было усталое, с темными кругами под глазами, которые не скрывала даже тусклая лампа над раковиной. — Даш, ну чего ты начинаешь с порога? — Артём вздохнул, бросил полотенце на стул и оперся о столешницу. — Юльке срочно нужно было...

— Ты вообще слышишь, что я говорю, или опять в телефоне утонул? — Юлия швырнула полотенце на стол, звук получился громким, хлестким, словно пощечина по тишине кухни. Никита медленно поднял глаза от экрана, моргнул, будто его разбудили среди глубокой ночи. В его взгляде не было ни интереса, ни радости, только какая-то вязкая усталость. — Слушаю, Юль. Конечно, слушаю. Просто день был тяжелый, голова гудит. — День тяжелый у всех, Никита. У меня тоже. Но речь идет не о погоде и не о пробках. Речь о квартире...

— Ты совсем берега попутал, Игорь, или тебе мама уже доверенность на мой мозг выписала? — резко спросила Майя, даже не сняв пальто, и с порога так хлопнула дверью, что в прихожей жалобно звякнула стеклянная полка для ключей. — Не начинай с порога, — поморщился Игорь, не поднимая глаз от телефона. — Нормально же разговаривали. — Кто “мы”? — Майя зло усмехнулась, стягивая сапоги. — Ты с мамой? Или ты с папой? Потому что со мной вы не разговаривали. Вы делили мою квартиру, как будто меня уже вынесли за скобки...

— Ты мне объясни по-человечески, Артём, я тебе жена или приложение к твоей банковской карте? — резко спросила Ксения, швыряя на стол телефон так, что ложка звякнула о кружку. Артём замер с пакетом молока в руке, будто его не на кухне застали, а прямо на месте мелкого семейного преступления. Кухня в съемной однушке была маленькая, тесная, с вечным запахом то жареного лука, то старой краски от батареи. На подоконнике остывал яблочный пирог, в раковине стояли две тарелки, а над столом висела лампа, которая включалась только если по ней легонько стукнуть...

— Ты совсем совесть потерял, или тебе просто удобно делать вид, что дома ничего не происходит? — резко бросила Маргарита, стоя в дверях кухни с дочкой на руках. Станислав оторвался от телефона так, будто его вытащили не из новостей, а прямо из теплой ванны собственной правоты. — Доброе утро, Рит. Сразу с концерта начинаем? — процедил он, даже не поднявшись со стула. — С концерта? — Маргарита усмехнулась так, что даже чайник, кажется, замолчал. — Концерт у нас каждый день один и тот же. Ребёнок плачет — встаю я...

— Ты совсем, что ли, берега попутал, Марат? — резко спросила Анфиса, с грохотом ставя на стол миску с нарезанной картошкой. — Или у тебя вместе с должностью память отшибло, кто тут жена, а кто официантка на полставки? — Не начинай, — поморщился Марат, расстегивая пальто и уже заранее разговаривая тем тоном, каким обычно общаются с людьми, у которых, по их мнению, не хватает масштаба личности. — У меня был тяжёлый день. — Конечно, — сухо усмехнулась Анфиса, не оборачиваясь. — У тебя тяжёлый день, а у меня, видимо, лёгкая прогулка по курорту...

— Ты серьёзно сейчас это говоришь, Денис? — резко спросила Карина, так и не сняв домашние тапки в прихожей. — Ты мне про «важный разговор» с таким лицом сообщаешь, будто у нас кран в ванной потёк, а не брак трещит. Она ещё держала в кармане халата тест. Тот самый, с двумя полосками. Пальцы дрожали так, будто это не тонкая пластмасска, а провод под напряжением. — Карин, давай без сцены, — выдохнул Денис, стаскивая куртку и нарочно глядя мимо неё, на вешалку, на коврик, на собственные ботинки, только не на жену...