Мозгоправка Психолог в кармане

Елена пришла на корпоратив мужа на час раньше. Новое тёмно-синее платье, тщательный макияж, лёгкая улыбка для его коллег. Она хотела сделать всё правильно. Пока не увидела, как он входит в зал. Его рука лежала на талии женщины в красном так естественно, будто так и было всегда. Зал был холодным и блестящим. Хрусталь на столах ловил свет от гирлянд, отбрасывая колючие блики. Искусственные еловые ветви пахли хлоркой под слоем химического ароматизатора «зимний лес». Елена стояла у стола для фуршета, держа бокал с водой...

Он думал, что унижение при свидетелях сойдёт ему с рук. И ошибся ровно на семь дней. Эту историю все потом назовут местью. Но это не месть, а кое-что посложнее. Марина чистила чеснок четвёртый раз за последний час, потому что Глеб в очередной раз менял решение. Сначала мясной рулет с черносливом. Потом без чернослива, потому что „а вдруг у Виктора Алексеевича аллергия". Через двадцать минут снова с черносливом, но чтобы чеснока было больше. А потом меньше. Она стояла у разделочной доски, и тонкая шелуха прилипала к мокрым пальцам...

Суп был невкусный. Нелли знала это ещё до того, как Геннадий отодвинул тарелку. Она стояла у плиты и смотрела, как он подносит ложку ко рту. Медленно, с таким лицом, будто ему предложили попробовать что-то из мусорного ведра. Гости сидели за столом: Тамара с мужем, ещё одна пара из соседнего подъезда. Шесть человек, не считая Нелли. Она себе не накладывала. — Нелечка, сказал Геннадий и положил ложку,, ты двадцать лет варишь этот суп. И двадцать лет он видимо так, будто ты забыла, что соль существует...

Умная, красивая, самодостаточная — и снова рядом с тем, кто её опустошает. Это не случайность, это паттерн. Жанна стояла у барной стойки в чёрном платье, которое купила в прошлом сентябре и надевала ровно три раза. Платье хорошее, дорогое, с вырезом на спине. Она знала, что выглядит в нём отлично, потому что коллега Лёша сказал «Жанн, ну ты вообще» и покраснел. Корпоративный праздник шёл третий час. Шампанское горчило, музыка играла чуть громче, чем нужно, и кто-то уже танцевал у колонки, неловко, с бокалом в руке...

Вы не понимаете, когда именно стали отвечать за его настроение, его планы и его боль. Это не любовь — это ловушка. Полина сидела в машине на парковке у супермаркета и писала список. Не продуктов. Продукты она помнила наизусть: его кефир, его хлеб, его сыр без лактозы. Список был другой. На салфетке, вытащенной из бардачка, синей ручкой, мелким почерком. Позвонить маме Глеба (спросить про давление, напомнить про таблетки). Записать Глеба к стоматологу (у него болит верхний правый, но сам не запишется)...