Мозгоправка Психолог в кармане

Мне дали соло в хоре. Я, женщина сорока восьми лет, певшая всю жизнь только в ванной, вдруг вышла на сцену дома культуры с солирующим голосом, и на моё имя зал хлопал так, что у меня подкашивались колени. А громче всех хлопал не муж. Вот об этом и пойдёт речь, дорогой мой читатель. Сразу уточню, чтобы ты не подумал ерунды. Муж у меня нормальный. Зовут его Сашка, работает он в гараже, то есть это в перевозках, у него тяжёлый характер и мягкое сердце, и он ни разу в жизни не поднял на меня голос. Но к хору он на протяжении всех тридцати наших лет относился с тихим скепсисом...

Два года я была женой человека с пасекой. Красивой, солидной, «серьёзной пасекой», как он любил выражаться. Дымарь, вощина, медоносы по периметру и жёлтая роба в чёрную клеточку с надписью «Пасечник». Роба была новенькая, пахла полиэтиленом и висела на самом видном месте, прямо напротив входа, чтобы любой гость сразу понял, с кем имеет дело. На видном месте у моего мужа висело много чего. И почти всё это многое предназначалось исключительно для взгляда. Про пчёл он говорил вдохновенно. Как они собирают нектар, как строят соты, как славно работают на деревенский мёд...

Поцелуй по роли длится три секунды. Максимум четыре, если режиссёр сентиментальный и зал сидит смирно. Моя жена репетировала этот поцелуй семь месяцев. Вы уже сообразили, где в уравнении лишний множитель. Я сообразил последним. Зато, как водится у нас, инженеров, с полной доказательной базой и подписями свидетелей. Меня зовут Геннадий, мне сорок девять, я заведую складом металлоконструкций. Двадцать два года женат на Веронике. Наш брак напоминал хороший складской учёт: регулярная инвентаризация, никаких внезапных списаний, всё лежит на своих стеллажах...

На третьи сутки я обнаружил себя стоящим у теплицы и разговаривающим с женой через откинутую фрамугу. — Лен, дай огурчик. Один. Я же не враг. — Не положено, — ответила из глубины темноты. — Ещё рано. Нарост требуха, понял? Понял я раньше, чем она спросила. Нарост требуха. Дожили. Я, взрослый мужик, клянчил огурец у собственной жены, а она сидела запертая изнутри и диктовала условия, как кассир в краеведческом музее, куда меня не пускают. Люся у нас огородница с большим стажем и с большим самомнением...

Каждый месяц, девятого числа, с моей карты уходит 3890. Корм для собак крупных пород, ягнёнок с рисом, мешок двенадцать килограммов. Собаки у нас нет. Семь лет назад муж спросил, можно ли завести, я сказала: в двухкомнатной квартире с моими сменами собаке будет хуже, чем в деревне. Он тогда кивнул и больше не спрашивал. Заказывает он. Карта моя, аккаунт мой, почта моя. Двенадцать килограммов ягнёнка уходят в пункт выдачи в деревне Кривандино, это сорок минут на электричке от Шатуры. Меня зовут Маргарита...