Любовь

Рассвет только-только прокрался в окна, когда Вера, по обыкновению, встала. Завтрак для Олега, любимого мужа, уже ждал на столе, а в объемной сумке – не только еда, но и теплые вещи. Ночи уже дышали холодом. – Зачем так много, дорогая? Я же завтра вернусь, – Олег, едва продрав глаза, удивленно вскинул бровь, увидев увесистую ношу. Вера, не отрываясь от чайника, что томился на плите, махнула рукой: – Два дня что-то есть нужно. Там тебе готовить будет некогда, разогреешь и поешь. Не капризничай. Кроме еды – теплая одежда...

Милана всегда была некрасивой. Когда бабушка впервые увидела новорожденную внучку в роддоме, её вопрос прозвучал резко, словно пощёчина: "Как вы её назвать решили?" "Леночкой", - с нежностью прошептала новоиспечённая мать, прижимая к себе крохотный свёрток. Бабушка вздохнула тяжело, её взгляд скользнул по младенческому личику, в котором уже тогда проглядывало что-то непривлекательное. "Елены прекрасные, а твоя дочь, извини меня, не будет красавицей. Назови Елизаветой. Так твою бабушку звали. Может, хоть имя принесёт ей удачу"...

Вечер окутывал кухню уютным теплом, и Екатерина, напевая себе под нос, колдовала над ужином. Сегодня она, наконец, обрадует Максима. Десять лет совместной жизни, десять лет, в течение которых они сознательно откладывали рождение ребёнка. Сначала – работа, карьера, желание набраться опыта. Екатерина так стремилась получить место в престижной компании, что даже дала обещание не планировать детей в ближайшее время. И вот, работа мечты, карьерный рост, приличная зарплата и обещанные декретные – казалось, теперь самое время...

Аглая брела домой в цепких объятиях ранних осенних сумерек. Фонари, как всегда, не все справлялись со своей обязанностью, а во дворах и вовсе царила тьма. Подъезд, вот уж неизменно, встречал её громадной лужей, а припаркованные машины превращали её в непреодолимое препятствие. Но сегодня… сегодня лужи не было. И это после целого дня унылой мороси! Она просто растворилась. Аглая толкнула дверь, шагнула в тепло подъезда и оглянулась. Свет изнутри упал на мокрый, чуть поблескивающий асфальт. «Не почудилось...

Алексей Петрович Куликов в шестьдесят один год остался вдовцом. Дочь сразу после похорон матери присела рядом, погладила по руке. — Пап, поедем к нам. Ну как ты тут один будешь? Тяжело ведь. Хоть на первое время поехали. Придёшь в себя… Алексей Петрович мягко покачал головой. — Спасибо, конечно, дочка, но не поеду. Ты за меня не переживай. Я не немощный старик, сам себя обслужить могу. Что я у вас делать буду? Скучать от безделья? Лучше ты поживи у меня подольше, – Алексей Петрович с такой надеждой посмотрел на Алену, что она почувствовала укол вины...