Любовь

Три месяца я думала, что она меня ненавидит. Каждый вечер, ровно в девять — три удара в стену. Не громко, не как скандал, а методично. Тук-тук-тук. И тишина. Я первое время вздрагивала, потом начала злиться, потом придумывала в голове целые монологи — что скажу ей при встрече, как объясню, что я тихий человек, что музыку после десяти не включаю, что каблуки снимаю у лифта, что вообще непонятно, чем я ей мешаю. Соседку звали Раиса Николаевна. Я знала её только в лицо — маленькая, сухонькая, лет семидесяти пяти, всегда в одном и том же сером кардигане, с хозяйственной сумкой в руке...

Я всегда считала себя хорошей свекровью. Не лезла с советами, подарки дарила, не сравнивала Олю с другими девушками, на которых мог бы жениться мой сын. Думала, у нас отличные отношения. Поэтому, когда она в тот вечер сказала мне это, я несколько секунд просто стояла и не понимала, что происходит. Дело было так. Я приехала к ним в субботу днём, как обычно — без звонка, просто взяла и приехала, у меня свой ключ от их квартиры с тех пор, как помогала им делать ремонт. Привезла пирожков, хотела посидеть с внучкой, дать Оле отдохнуть...

Когда Лиза позвонила и сказала «мам, я хочу познакомить тебя с человеком», я обрадовалась. Думала — наконец-то. Двадцать три года, пора уже привести кого-то домой, а не прятаться по углам с очередным мальчиком на один сезон. Человеком оказался Сергей. Сорок девять лет. Ровесник мне, между прочим — мне тогда было сорок шесть. Я сидела за столом, накрытым по-праздничному, с пирогом, который пекла с самого утра, и улыбалась так, что щёки сводило, а внутри всё переворачивалось. Сергей был спокойный,...

Это случилось в обычный вторник. Я полтора часа стояла у плиты, варила борщ — настоящий, с обжаренной свёклой, на говяжьем бульоне, как меня учила бабушка. Витя пришёл с работы, сел, попробовал, кивнул и сказал: — Ничего особенного. И уткнулся в телефон. Я стояла с поварёшкой в руке и чувствовала, как во мне что-то щёлкает. Не обида, нет. Что-то более холодное и спокойное. Как будто выключили свет в комнате, где я прожила пятнадцать лет. — Ничего особенного, — повторила я. — Хорошо. На следующий день я не готовила. Просто не готовила. Пришла с работы, заказала себе суши, поела перед телевизором...

Когда меня привезли домой с Артёмкой на руках, я первым делом подумала, что ошиблась этажом. Серьёзно. Постояла в дверях, прижимая к себе свёрток с сыном, и тупо смотрела на чужую квартиру. Диван стоял у другой стены. Шкаф, который пять лет жил в спальне, переехал в коридор. На кухне исчез мой старый чайник — тот самый, жёлтый, с отколотой ручкой, который я возила из родительского дома. Вместо него стоял новый, в коробке так и не распакованный до конца. — Ну как тебе? — спросила Валентина Петровна, моя свекровь, появляясь из кухни с тряпкой в руках...