Любовь

Я всегда считала себя хорошей свекровью. Не лезла с советами, подарки дарила, не сравнивала Олю с другими девушками, на которых мог бы жениться мой сын. Думала, у нас отличные отношения. Поэтому, когда она в тот вечер сказала мне это, я несколько секунд просто стояла и не понимала, что происходит. Дело было так. Я приехала к ним в субботу днём, как обычно — без звонка, просто взяла и приехала, у меня свой ключ от их квартиры с тех пор, как помогала им делать ремонт. Привезла пирожков, хотела посидеть с внучкой, дать Оле отдохнуть...

Когда Лиза позвонила и сказала «мам, я хочу познакомить тебя с человеком», я обрадовалась. Думала — наконец-то. Двадцать три года, пора уже привести кого-то домой, а не прятаться по углам с очередным мальчиком на один сезон. Человеком оказался Сергей. Сорок девять лет. Ровесник мне, между прочим — мне тогда было сорок шесть. Я сидела за столом, накрытым по-праздничному, с пирогом, который пекла с самого утра, и улыбалась так, что щёки сводило, а внутри всё переворачивалось. Сергей был спокойный,...

Это случилось в обычный вторник. Я полтора часа стояла у плиты, варила борщ — настоящий, с обжаренной свёклой, на говяжьем бульоне, как меня учила бабушка. Витя пришёл с работы, сел, попробовал, кивнул и сказал: — Ничего особенного. И уткнулся в телефон. Я стояла с поварёшкой в руке и чувствовала, как во мне что-то щёлкает. Не обида, нет. Что-то более холодное и спокойное. Как будто выключили свет в комнате, где я прожила пятнадцать лет. — Ничего особенного, — повторила я. — Хорошо. На следующий день я не готовила. Просто не готовила. Пришла с работы, заказала себе суши, поела перед телевизором...

Когда меня привезли домой с Артёмкой на руках, я первым делом подумала, что ошиблась этажом. Серьёзно. Постояла в дверях, прижимая к себе свёрток с сыном, и тупо смотрела на чужую квартиру. Диван стоял у другой стены. Шкаф, который пять лет жил в спальне, переехал в коридор. На кухне исчез мой старый чайник — тот самый, жёлтый, с отколотой ручкой, который я возила из родительского дома. Вместо него стоял новый, в коробке так и не распакованный до конца. — Ну как тебе? — спросила Валентина Петровна, моя свекровь, появляясь из кухни с тряпкой в руках...

Рассвет только-только прокрался в окна, когда Вера, по обыкновению, встала. Завтрак для Олега, любимого мужа, уже ждал на столе, а в объемной сумке – не только еда, но и теплые вещи. Ночи уже дышали холодом. – Зачем так много, дорогая? Я же завтра вернусь, – Олег, едва продрав глаза, удивленно вскинул бровь, увидев увесистую ношу. Вера, не отрываясь от чайника, что томился на плите, махнула рукой: – Два дня что-то есть нужно. Там тебе готовить будет некогда, разогреешь и поешь. Не капризничай. Кроме еды – теплая одежда...

Милана всегда была некрасивой. Когда бабушка впервые увидела новорожденную внучку в роддоме, её вопрос прозвучал резко, словно пощёчина: "Как вы её назвать решили?" "Леночкой", - с нежностью прошептала новоиспечённая мать, прижимая к себе крохотный свёрток. Бабушка вздохнула тяжело, её взгляд скользнул по младенческому личику, в котором уже тогда проглядывало что-то непривлекательное. "Елены прекрасные, а твоя дочь, извини меня, не будет красавицей. Назови Елизаветой. Так твою бабушку звали. Может, хоть имя принесёт ей удачу"...

Вечер окутывал кухню уютным теплом, и Екатерина, напевая себе под нос, колдовала над ужином. Сегодня она, наконец, обрадует Максима. Десять лет совместной жизни, десять лет, в течение которых они сознательно откладывали рождение ребёнка. Сначала – работа, карьера, желание набраться опыта. Екатерина так стремилась получить место в престижной компании, что даже дала обещание не планировать детей в ближайшее время. И вот, работа мечты, карьерный рост, приличная зарплата и обещанные декретные – казалось, теперь самое время...

Аглая брела домой в цепких объятиях ранних осенних сумерек. Фонари, как всегда, не все справлялись со своей обязанностью, а во дворах и вовсе царила тьма. Подъезд, вот уж неизменно, встречал её громадной лужей, а припаркованные машины превращали её в непреодолимое препятствие. Но сегодня… сегодня лужи не было. И это после целого дня унылой мороси! Она просто растворилась. Аглая толкнула дверь, шагнула в тепло подъезда и оглянулась. Свет изнутри упал на мокрый, чуть поблескивающий асфальт. «Не почудилось...

Алексей Петрович Куликов в шестьдесят один год остался вдовцом. Дочь сразу после похорон матери присела рядом, погладила по руке. — Пап, поедем к нам. Ну как ты тут один будешь? Тяжело ведь. Хоть на первое время поехали. Придёшь в себя… Алексей Петрович мягко покачал головой. — Спасибо, конечно, дочка, но не поеду. Ты за меня не переживай. Я не немощный старик, сам себя обслужить могу. Что я у вас делать буду? Скучать от безделья? Лучше ты поживи у меня подольше, – Алексей Петрович с такой надеждой посмотрел на Алену, что она почувствовала укол вины...

Марина вздохнула и откинула клетчатый плед. Душно. На улице сырость, словно плачет зима, оттепель поганая. А она помнила, как в проклятые девяностые в новогоднюю ночь трещали морозы. Чуть не померзли тогда. "Нас не угодишь, одно плохо, другое еще хуже. Снега бы сейчас, тихого, пушистого… – Марина устало вздохнула. – Хоть бы ноги не протянуть в этой клетке. А что там за окном, не все ли равно? Благо хоть, воду дали после вчерашнего кошмара." Тридцатого декабря, как назло, затопило соседей снизу. Сперва бабка их прибежала, потом слесарь какой-то, молокосос совсем...

— Доброе утро, звёздочки! Как спалось? — лучезарно улыбнулась вошедшая в палату акушер-гинеколог. Белый халат сидел на ней идеально, а высокий колпак делал её похожей на ангела. Она подошла к крайней от входа кровати, где лежала молодая женщина, отвернувшись к стене. — Кириллова, хватит притворяться спящей. Повернись, нужно осмотреть твой живот, — попросила врач, но в голосе чувствовалась теплота. Наташа неохотно перевернулась. Катя сразу узнала её. Вместе мучились в родах прошлой ночью. Врач наклонилась, приподняла одеяло и аккуратно прощупала живот девушки...

– Ну что, у Ромки всё чисто. Выписываю в садик, мамаша! – Докторша, энергичная женщина с короткой стрижкой, протянула Ирине справку. – Не хватать инфекции больше, Ромка. Мальчуган, большеглазый шестилетка, насупился, кивнул и ухватил маму за рукав куртки. – Пошли. – Ирина крепко взяла сына за руку, а у двери бросила благодарный взгляд на доктора. – Спасибо, Надежда Петровна. До свидания. – Пока-пока! – пропищал Ромка в тон маме. В коридоре Ирина усадила сына на жёсткий пластиковый стул и пошла в гардероб за их куртками...