Мозаика Прошлого

Австро-Венгерская империя – "лоскутная монархия", которую к 1914 году скрепляли не общие законы или национальная идея, а всего два пункта: Как это работало? И, главное, как долго могло продолжаться? В предыдущих материалах мы разобрали, как копились внутренние противоречия. Теперь мы посмотрим, как эти противоречия отразились на самом главном – на армии, и почему её каркас, несмотря на всю доблесть, был обречен на фатальную слабость. Но сначала давайте пройдемся по Францу Иосифу. Его жизнь была расписана по минутам, как у солдата на казарменном положении...

Добро пожаловать в Транслейтанию – "земли за рекой Лейтой", в место, где Ивана записывают как Яноша, Николая – как Миклоша. Это было официальное название Королевства Венгрия в составе двуединой монархии после 1867 года. Если в австрийской Цислейтании Габсбурги вели сложную игру с чехами, поляками или русинами, балансируя между уступками и давлением (хоть и побаиваясь чехов), то к востоку от Лейты царила иная реальность. Здесь Будапешт получил от Вены карт-бланш на строительство своей национальной империи...

Итак, Королевство Богемия – самый богатый, самый промышленно развитый, самый культурный регион Австро-Венгрии. Но вот исторический парадокс – он был одной из многих политических мин замедленного действия. Пока внешняя политика империи зацикливалась на "сербской занозе", раскол зрел внутри. Богемия и Моравия – это более 60% всей промышленности Цислейтании, это "кузница и кошелёк" империи. Мы с вами уже разобрали, как в 1867 году немцы пошли на сделку с венграми, создав дуализм. Но что получили славяне, составлявшие больше половины населения? Обещания...

Австро-Венгерское соглашение 1867 года часто представляют актом политического гения, блестящим компромиссом, спасшим тысячелетнюю монархию Габсбургов после унизительного разгрома от Пруссии при Садове. Но так ли это? Давайте смотреть правде в глаза. 1867 год – это не компромисс, а скорее капитуляция короны перед самым мощным, организованным и угрожающим национальным движением внутри империи – венгерским. Вена, оглушенная военным поражением и финансовым кризисом, купила лояльность Будапешта, отдав ему половину своего царства...

Знаете, в жизни иногда бывает так, когда всё рушится, кажется, что это просто череда тяжёлых, но преодолимых неудач, и только уже спустя время, анализируя все это, понимаешь, что это все происходило системно по одной причине...

Иногда величайшие победы прячутся в одеждах сокрушительных поражений. А подвиг, спасший целые государства, может быть забыт теми, кого спасли. Август 1914-го. Русская армия уже рвётся в бой, выполняя союзнический долг...

Давайте представим себе такую картину. Лето 1914 года, на пороге мировой войны, но расклад сил иной. Не Россия, Франция и Британия плечом к плечу, а германские и русские орлы вместе смотрят на карту Европы. Звучит как фантастика? С точки зрения холодного расчёта, у империи Романовых и рейха Гогенцоллернов было куда больше общего, чем с кем бы то ни было. Общая вера в божественное право монархов, родственные узы – "кузен Вилли" (кайзер Вильгельм II) и "кузен Ники" (Николай II) на "ты" и в теплой переписке...

Итак, вновь мы говорим о сентябре 1914 года. В нем все еще жива надежда, что всё "закончится к Рождеству". Но на самом деле в кабинетах уже рождается новый мир. Вернее, два новых мира, абсолютно несовместимых друг с другом. И солдаты, гибнущие в окопах под Ипром или в Мазурских болотах, даже не догадываются, за какой именно "мир будущего" их отправили умирать. Первая мировая стала трагической случайностью, цепью нелепых союзнических обязательств. Но так ли это? Да, но отчасти. К августу 1914 года у ключевых игроков уже лежали в столах целые программы послевоенного переустройства планеты...

Вот вам август 1914 года, когда были ликующие толпы, цветы и уверенность в том, что "к Рождеству будем дома". Но давайте упомянем про цифры, которые, как кажется, во время войны мало что значат – население. У Германии и её союзников – 119 миллионов человек населения. У держав Антанты (Россия, Франция, Британия с доминионами) – 293 миллиона. Уже с этого простого сравнения начинается вся история. Ранее мы уже посмотрели на "план Шлиффена" – этот шедевр военной мысли, который подразумевал обрушить всю мощь на Францию за 40 дней, а потом развернуться на Россию...

Ровно 112 лет назад мир, казалось, стоял на пике прогресса: трансатлантические лайнеры, радио, расцвет искусств. Европейские монархи были связаны родственными узами, а экономики – торговыми договорами. И всё это рухнуло за считанные недели, дали только повод. Убийца, Гаврило Принцип, кстати, не был казнён, так как по австро-венгерским законам он был несовершеннолетним. Часто говорят: "Войну начали австрийцы и немцы". Или: "Виноваты националисты". Проще найти одного виноватого, но важно помнить,...

Миру представляли кайзера Вильгельма II, как "верховного правителя", символом нации и ее военной мощи, где его слово – закон. Но что, если вся эта блестящая мишура была лишь фасадом? Фасадом, за которым скрывалась тревожная реальность человека, неспособного к системному управлению, игрушки в руках могущественных кланов и институтов. Это парадокс абсолютной, на первый взгляд, власти и абсолютной же политической импотенции. Как так вышло, что "верховный правитель" в самый решающий момент июля 1914...

Представьте себя на месте немецкого генерала в начале XX века. Ваша страна – могучий промышленный гигант, но если посмотреть на карту, то со всех сторон находятся потенциальные враги. На западе тихо сидит реваншистская Франция, не простившая поражения 1871 года, на востоке медленно пробуждалась Россия, связанная с Парижем союзом, ну и Великобритания, морская владычица, с подозрением взирающая на ваш растущий флот. Германия в кольце. Дипломатия не справилась и вместо изоляции Франции Берлин сам оказался в изоляции...