Сергей Ямковой. Авторская поэзия и проза

По деревне ходили ряженные. Все без человеческих лиц. Разукрашенные, несуразные. Потанцуют и падают ниц. Вместо лиц – черепа настоящие, В лунном свете бледнеют рога. Колокольчики носят звенящие, Чтобы слышали издалека. Их движения, поступь не слажены. Томно бродят они по дворам. И поют, причитают, проклятия, Подходя к закрытым дверям. В эти двери стучат копытами, Или скачут на крышах домов. Если ставни на окнах открытые, Будут в дом проситься без слов. Если встретятся им прохожие, То закружат вокруг хоровод...

Звёздный пейзаж за иллюминатором уже четвёртые сутки загораживал вид огромной зелёной планеты, испещрённой длинными салатовыми разводами. Студент медицинского факультета Натан Волков устало смотрел на эту застывшую картину, шёпотом повторяя, как заклинания, технологические термины, пытаясь их систематизировать в своей голове. Воздух в помещении отдавал прохладой, с витающим запахом лекарственных препаратов. Обстановка была скудной: хирургический стол устаревшей модели, напоминавший капсулу со стеклянным...

Странный скребущий звук со стороны окна разбудил Андрейку глубокой ночью. Он вздрогнул, не открывая глаз. Звук повторился — уже более отчетливый, настойчивый, похожий на то, как кто-то мелко и часто царапает по скользкой поверхности коготками, пытаясь в неё вцепиться. Посмотрев в сторону приоткрытого окна, занавешенного тяжелыми шторами, Андрейка увидел, как за ними мелькнула смутная тень, и тот самый скрежет повторился. Осторожно, как будто боясь спугнуть незваного ночного гостя, Андрейка нащупал кнопку светильника...

Он очнулся посреди пустой дороги, не понимая, что происходит. Машин нет, людей тоже. Он посмотрел по сторонам. Потом — вверх. Тучи неслись очень низко, почти касаясь крыш высоток. На предпоследнем этаже, в отражении окна, Он увидел большое солнце. Казалось, оно спряталось от ненастья в одной из квартир и теперь, прижавшись к стеклу, тревожно смотрело в небо. Вдруг солнце резко задернуло шторы. Но тучи заметили его и, окружив дом, начали опускаться всё ниже и ниже. Затем, прорвав серую гладь окон, они исчезли внутри...

Сверчок выглянул из-за тёплой печки. За столом, подперев рукой подбородок, сидела Баба Яга. И была она унылая, поникшая и очень печальная. Сверчок прыгнул на лавку, с лавки — на стол, спрятался за самоваром и уже оттуда спросил: — О чём пригорюнилась, Бабуся Ягуся? — Ой, и не спрашивай, самовар, — вздохнула Баба Яга. — Метла моя совсем исхудала: летает плохо, тормозит, сыпется... А ступа и вовсе вот-вот развалится. Она тут же спохватилась: — Это что ж я — с самоваром разговариваю? Совсем обезумела старая...