Морри

На самом деле Прекрасный народ, сиды не рассказывают эту историю, поскольку она не достойна быть рассказанной. Она незначима. Но если бы кто-то из них взялся рассказывать её, кое-что непременно вызвало бы его удивление. Например, выводы. Однажды в большом человеческом городе старая женщина, чувствительная, как многие другие старые женщины, к подсказкам Духа, рассказывала двум детям сказку о той, которая повелевает метелью и покрывает искусными ледяными узорами оконные стекла. Девочку, которая была маленькой и миленькой, напугало описание силы...

Хороший бармен сродни психотерапевту; иногда мне кажется, что это особая психотерапевтическая школа, вроде гештальт-терапии. Я думаю, что всякому богу, случайно зарулившему в Питер, стоит как-нибудь ночью отправиться на Конюшенную площадь и там, немного поблуждав по задворкам, выйти к бару «Люстра» – затем только, чтобы найти Машу. «Сюда просто так не попадают», – говорит она. Я думаю, что всякому богу, сделавшему так, захочется оставить ей какой-нибудь мелкий неожиданный подарок, совершенно неважный, но приятный – во всяком случае, мне хотелось бы так считать...

Любовь – медленный огонь, текущий по сосудам, растворяющий кости; пепел их хрупок, и невесом, и пахнет полынной горечью. Ты становишься гибким, как лоза, лёгким, как дыхание бабочки, ты становишься незаметным, ты истончаешься, истаиваешь. Любовь – туго натянутая поверхность воды, способная выдержать паучью поступь, касание ветра и тяжкое отражение летящего по небу цеппелина. Она учит тебя быть храбрым, когда ты слаб, быть честным, когда это невозможно, принимать, когда стоит отвергнуть. Ты становишься...

Я почти уверена, что не обратила бы на это внимание, если бы не письмо Л. Мы с ней смотрим один и тот же сериал – отличный британский сериал Call the midwife. Познакомившись в комментариях к посту одной взрослой девочки о том, что муж начал избивать её – всерьёз, а не как раньше было, и что теперь с этим делать, вот палец в прошлый раз сломал, а у нас дети, ну неудобно же – мы сперва обменивались ссылками в личке. Потом – сообщениями вида »заметила твой коммент в треде, не хочу отвечать публично, но...

Декабрь – любить, греться у батареи, не строить планов, совершать ошибки и прощать. Можно, конечно, делать всё наоборот, но это вовсе не так интересно. Очень надёжно, но не весело. Женские сайты, которых я теперь знаю много – приходится для одной задачки парсить, собирать мнения, взгляды, маркерные словечки и прочую полезную рабочую чушь – наперебой дают советы. – Господи! – говорят они. – Тебе уже за тридцать! (тут представьте ту интонацию, с которой говорят «у тебя рак», «у тебя волосы вылезли»...

На днях, совсем рано утром, когда рассвет только-только закончился и вдоль домов в центре города все еще текла белая дымка, меня попытались ограбить. Это вышло ужасно неожиданно. Начать с того, что из меня, в общем-то, плохой ограбляемый. Я росла в 90-е на Ленинском; вид пистолета не вызывает у меня панического ужаса. Нет, я прекрасно знаю, что с его помощью можно делать в людях дырки, и что это опасно. Но во мне нет страха перед ним – так вышло. Я боюсь других вещей. Мальчик с пистолетом об этом понятия не имел...

А хочешь, скажу тебе смешное? Ты вовсе не такой дурак, и всё с тобой так, и ты не просто не один – ты стоишь посреди огромной, огроменной такой толпы людей, с которыми ежесекундно случается совсем то же самое, что и с тобой. Как рассвет, как возраст, как день рождения или как тот момент, когда будильник начинает звенеть и ты знаешь, что можно ещё пару минут поваляться до того, как вскакивать. Это происходило, происходит и будет происходить со всякой девочкой, мальчиком, тётенькой или дяденькой, даже если они очень умные, красивые и вообще молодцы со всех сторон...

Леди в бежевом брючном костюме стоит посреди толпы, растерянно глядя на холодильный прилавок. Её подруга перебирает лотки с мясом. У подруги волосы, как у тициановской Марии Магдалины, а в лице столько недоверия, что с его помощью можно легко устроить импичмент какому-нибудь не слишком популярному президенту. – Надо решаться! – говорит она. – Пожаришь это! И решительно вытаскивает из залежей лоток с толстенным куском довольно жилистой говядины. – Ладно, – соглашается леди. – Это точно годится? - Наверное, – говорит её подруга...

Со вчерашнего дня я – официальный евангелист домашних пельменей. Приезжаешь вечером домой с работы, в голове – сеточка «что ещё нужно сделать до утра пятницы», в которой записано, с кем на чём разговор завершился. Вваливаешься в тёплую прихожую, вылезаешь из сапог, отпихиваешь собаку, которая норовит положить руки тебе на плечи и ткнуться слюнявой мордой в лицо – «люблю тебя, скучала, где вкусняшки?» Порываешься забиться с ноутом в угол и доделать ещё вот эту маленькую задачку, потому что у тебя ВДОХНОВЕНИЕ...

Они расстаются, проходит время, и уже к этой девочке приходит мальчик - возможно, тот же самый, а возможно, другой, это неважно – чтобы сказать: – Я люблю тебя. Но она-то помнит, что ей когда-то прилетело, и отвечает, усмехнувшись: – А я люблю группу Плацебо...

Прибегает такой, сам промокший, а в руках – глупая белая кошка с длинной белой шестью, с которой на пол капает дождевая вода. И гордо говорит – я теперь фотомодель. И не просто фотомодель – я фотомодель Гендальфа! Кошка трясётся вся, норовит забраться под куртку, где тепло и сухо. И, конечно, её туда пускают – трудно отказать котику, даже очень холодному и грязнолапому, в такой мелочи. У неё всё просто – она мокла на улице, куда отправилась гулять, пока дождя ещё не было, а когда на неё начала падать противная мокрая вода, пришёл человек и забрал её в дом...

Глупая белая кошка Сансара сидит на крыльце перед входной дверью и, не отрываясь, глядит на неё. Формально Сансара – кот, но это так долго оставалось неизвестным, что все привыкли к тому, что это – кошка. В Сансаре нет ни грамма агрессии, ни на полногтя вальяжности и никакого самоуважения. Глупая белая кошка любопытна, её много и больше всего на свете она любит пытаться запрыгнуть туда, куда ещё не может. Настоящий правильный кот – центр мира, основа Вселенной и единственная причина существования людей вокруг него...