МОРОК | Мистика глубин

Муж уехал в рейс, я осталась одна в нашем доме. Морозы стояли трескучие, под тридцать. Я решила протопить печь на совесть, чтобы до утра тепло держалось. Накидала березовых поленьев, дождалась, пока угли прогорят, и закрыла заслонку (вьюшку). Вроде бы синих язычков пламени уже не было, всё по правилам. Легла спать. Сон навалился мгновенно, тяжелый, липкий. Снилось мне, что я лежу на дне лодки, а сверху на меня наваливают мешки с песком. Тяжело, дышать нечем, голова раскалывается. Хочу пошевелиться — и не могу...

Запой — это не веселье. Это работа. Тяжелая, монотонная работа по уничтожению времени и памяти. На пятый день после ухода Лены я достиг того состояния, когда день и ночь сливаются в серую кашу. Квартира заросла грязью, шторы задернуты. Я сидел на кухне. На липкой клеенке стояла запотевшая бутылка «беленькой», банка огурцов и граненый стакан. Я налил себе. Выпил. Закусил. Посидел, глядя в стену. Потянулся к бутылке, чтобы налить вторую. И рука замерла. На столе, напротив меня, стоял **второй стакан**...

Я не люблю сюрпризы, но тут рейс перенесли, и я прилетел в Москву в восемь вечера вместо полудня следующего дня. Жене звонить не стал, купил цветы, торт. Думаю: обрадуется. Подхожу к квартире. Вставляю ключ. Он входит в скважину, но не поворачивается. Замок заперт на ночную задвижку изнутри. Странно. Время детское, Лена обычно не запирается так рано. Я нажал на звонок. Тишина. Никто не идет открывать. Но я слышу звуки. Телевизор работает, кто-то ходит. Я приложил ухо к двери. На кухне разговаривали...

Квартиру в старой панельке я снял из-за дешевизны. Стены тут картонные — слышно, как сосед чихает. Слева жила скандальная семейка, а вот справа, в 42-й квартире, было тихо. Слишком тихо. «Там дед живет, парализованный вроде, — сказала хозяйка. — К нему соцработник ходит раз в неделю. Ты его не услышишь». Я затеял мелкий ремонт. Решил поменять старые советские розетки, которые искрили. Отключил пробки, открутил пластиковую крышку в спальне. Розетка, как это часто бывает в таких домах, была сквозной...

Участок мне достался заросший. Крапива в человеческий рост, малина одичала, дом покосился. Но в центре огорода, возвышаясь над бурьяном, стояло **Оно**. Пугало. Обычно пугала делают смешными: старая шляпа, пиджак с чужого плеча. Это же выглядело так, будто его строил маньяк. Вместо головы — туго набитый гнилой соломой мешок из-под картошки. На нем не было нарисовано лица. Мешок был просто стянут на «шее» толстой проволокой. Одежда — черный, истлевший плащ, похожий на рясу. И руки. Вместо палок из рукавов торчали **грабли**...