Ариана Мориарти | Автор

Четвертое февраля две тысячи двадцать шестого года. Вторник. Обычный, ничем не примечательный вторник в Москве, укрытой плотным одеялом из реагентов и мокрого снега. День, который должен был начаться с привычного гудения кофемашины и проверки квартального отчета по логистике, но вместо этого начался с оглушительной, звенящей тишины и запаха пачули, которым вдруг пропиталась наша прихожая. Я, Елена Сергеевна Власова, тридцати двух лет от роду, финансовый директор средней руки, стояла посреди гостиной в своей неизменной пижаме в клетку и смотрела на спину мужа...

Четвертое февраля две тысячи двадцать шестого года. Этот день, казалось, вобрал в себя всю скорбь мира, сконцентрировав ее в старом деревянном доме в поселке Кратово под Москвой. За окнами, покрытыми причудливыми морозными узорами, выл ветер, сгибая верхушки вековых сосен, а внутри пахло ладаном, воском и той сладковатой, удушливой смесью кутьи и корвалола, которая неизменно сопровождает поминки. Я, Полина Андреевна Бельская, двадцати восьми лет, сидела в углу гостиной на старом венском стуле, сжимая...

Февраль в Москве в две тысячи двадцать шестом году выдался таким же серым и безнадежным, как и мои мысли в тот вечер. Четвертое число, среда. За окном шестнадцатого этажа нашего жилищного комплекса «Сердце Столицы» завывал ветер, швыряя в панорамные стекла мокрый снег вперемешку с городской сажей, а я, Полина Викторовна Воронцова, тридцати двух лет, сидела на полу в гостиной, окруженная коробками из-под пиццы, которую я не заказывала, и пыталась понять, в какой именно момент моя жизнь, похожая на идеально выверенную Excel-таблицу, превратилась в хаос...

Февральская вьюга четвертого числа две тысячи двадцать шестого года за окнами нашей квартиры на проспекте Вернадского билась в стекла с такой яростью, словно пыталась вырвать рамы и ворваться внутрь, чтобы заморозить тот ад, который разверзся в моей кухне, но даже московская зима была теплее ледяного взгляда моего мужа Максима, человека, с которым я прожила три года и которого, как мне казалось до сегодняшнего утра, я знала лучше, чем свои пять пальцев. Я, Алина Сергеевна Ветрова, двадцати девяти...

Третьего февраля две тысячи двадцать шестого года Москва погрузилась в то состояние зимнего оцепенения, которое обычно наступает после затяжных снегопадов. Город, укрытый тяжелым, грязновато-белым одеялом, казался сонным и в то же время напряженным, словно зверь перед прыжком. Я, Елена Андреевна Воронова, тридцати трех лет от роду, сидела на широком подоконнике нашей квартиры на Ленинградском проспекте и наблюдала, как коммунальная техника, мигая оранжевыми маячками, безуспешно пыталась сгрести сугробы, выросшие за ночь...