Момент изменивший всё

Представьте: вы поднимаетесь по трапу, стюард указывает вам на место — и это не кресло. Это кровать. С подушкой, простынёй и шторкой, как в купе ночного экспресса. За иллюминатором — Атлантика, внизу — три километра воды, а вы преспокойно укладываетесь спать. Всё это не фантазия и не привилегия каких-то засекреченных рейсов. Так летали обычные пассажиры в 1940–1950-х годах. Эпоха трансатлантических перелётов на первых больших «Боингах» была устроена совершенно иначе, нежели привычная нам авиация с откидными спинками и борьбой за подлокотник...

В тот год, когда рушилось многое, один человек потерял всё — и именно это его спасло. 1851 год. Александр Герцен — философ, издатель, человек с острым пером и неудобными мыслями — получил из Петербурга недвусмысленный сигнал: вернитесь. Николай I не привык повторять дважды. Герцен ответил отказом. Последствия оказались предсказуемы: его лишили прав, имущество в России арестовали. Царская канцелярия, должно быть, решила, что дело закрыто. Но у Герцена имелись облигации. И был Ротшильд. Джеймс Ротшильд...

Говорят, что в актёрскую профессию приходят по-разному. Одних ведёт страсть, других — случай, третьих — протекция нужного человека в нужный момент. Но был в советском кинематографе один человек, который пришёл в кино, по собственному признанию, «по несчастью». Савелий Крамаров знал об этом с самого начала. Не питал иллюзий, не рассказывал красивых историй о призвании. Когда его спрашивали, как он стал актёром, он отвечал с той особой, чуть грустной прямотой, которая бывает только у людей, давно примирившихся...

Представьте себе такую картину: элегантно оформленные документы с грифом одного из известнейших музеев мира, таинственные ящики с «реликвиями последнего китайского императора» и сумма с девятью нулями. Всё это выглядело безупречно. До тех пор, пока ящики не вскрыли на границе. История начиналась так, как начинаются лучшие мошеннические романы — с громкого имени. Пу И. Последний император Китая, человек, чья судьба сама по себе была авантюрным романом. Его имя обладало магнетизмом, способным заставить любого коллекционера или банкира потерять голову...